И, вот, сейчас появилось вдруг ощущение, что мир снова меняется. Только я не понял, дело коснулось лишь моей лично реальности или же всеобщей?

Коридоры казённого здания неприветливо подмигивали лампами дневного цвета, а их зловещий гул походил на жужжание бормашины. Не то, чтоб я зубных боялся, но ассоциации возникали неприятные.

Меня не покидало ощущение, что сейчас мы поговорим с отцом Макса и поедем домой. Ну, не бывает же такого, чтоб человек явился в военную часть, а его тут же переодели в солдатскую форму и служить заставили. Может, я негоден? Как же без медкомиссии-то можно?..

Рыжий по-хозяйски толкнул одну из дверей, и мы вошли.

Помещение оказалось совсем маленьким, совсем не так я представлял кабинет самого генерала. Хотя я и генерала не так представлял. За столом сидел щуплый мужичок лет пятидесяти. Он пялился на какие-то бумаги, разложенные у него на столе, сквозь узкие очки для чтения. Такие, обычно, училки носят.

— Пап, это он, — произнёс Макс.

Генерал глянул на меня поверх очков. Взгляд у него неприятный, колкий, будто под кожу влезть хочет.

— Ты, что ли, археолог?

Вместо ответа я вопросительно посмотрел на рыжего. Чего он наплëл папаше? Мог бы хоть предупредить.

— Учился на историческом.

— Угу, — кивнул генерал, а потом извлёк из ящика блокнот и положил на стол. Мой блокнот!

Я снова вопросительно посмотрел на Макса.

— Я пошёл, — попятился тот к выходу.

— Постой, — обратился к нему отец, — домой можешь не заезжать. К бабке поедешь, в Наро-Фоминск.

— Чего это к бабке? — возмутился рыжий.

— Эвакуация. Я бы вас, вообще, куда-нибудь на Дальний Восток отправил.

Рыжий надулся, как обиженный индюк, но, к моему удивлению, согласно кивнул. И, вообще, вышел. Я даже хотел за Максом рвануть, потому что желания оставаться наедине с его отцом совсем не имелось.

— А ты куда? — вдруг одëрнул меня генерал. — Твое, — он указал на блокнот, — спрашиваю.

— Моё, — кивнул. Смысла отпираться я не видел. Да, это мой блокнот. В него я записывал адреса закладок. Не всех, а только тех, что без гугл-координат. Но я ничем не рисковал, ведь писал я в нем аккадской клинописью. Ну, не совсем клинописью, некоторых символов недоставало, да и знал я это древнее письмо не в совершенстве, однако вряд ли генерал сумел бы прочитать то, что там написано. Тем более, письмо-то слоговое. Вот только, как мой блокнот к генералу-то попал? По всему выходило, что Макс его у меня спиздил. Из рюкзака. Того самого, в котором закладки лежали.

— И что это за иероглифы? — поинтересовался генерал.

— Шумеро-аккадские, — признался я. — Это мой ученический блокнот, — добавил.