— Ты о чем-нибудь, кроме выпивки, можешь думать? — посетовал Ремизов.

— Не могу! У меня похмелье!

— Да у тебя два состояния: либо похмелье, либо в говно, — усмехнулся Дмитрий.

— Отвали, — отвернулся парень, сложив руки на груди, откинулся назад, но забыл, что у скамьи нет спинки, и чуть не свалился.

В зал вошёл светловолосый мужчина, одетый в длинную алую хламиду. Он стоял на пороге и озирался по сторонам, будто впервые увидел таверну.

— Чужак, — тихо прошептала Дилинэ, вытащила из-под подола отрез ткани и закрыла им лицо.

— Не понял, тут тоже в масках надо ходить? — спросил Юрка, но девушка не ответила, она поднялась и направилась к незнакомцу.

Белая полупрозрачная ткань соскользнула с плеч Дилинэ, и из одежды на ней осталась лишь маска и тонкая цепочка на талии. Чужак растянул губы в улыбке и приобнял девушку, очерчивая ладонью изгибы её тела. Дилинэ прижалась к незнакомцу и потянула к столу.

— Это… — поперхнулся вдохом Юрка, не отводя взгляда от обнаженной девушки, — это чего она творит? Это ж твоя телка, или я не понял?

Ремизов выдохнул.

— Уймись. Это всего лишь программа, — он отвёл взгляд, смотреть на происходящее ему вдруг стало неприятно. — Она — жрица какой-то там богини, и ей надо переспать с каждым встречным. Запрограммирована она так и всё тут.

— Так перепрограммировал бы! Или я этому белобрысому вломлю. Я ж с ней, сука, за одним столом сидел! Бот, да останови ты её! Я ж вижу, тебе самому тошно.

Но Ремизов с места не встал, только кулаки сжал. Зажмурился, но при этом все равно видел сквозь веки, как Дилинэ обнимает чужака. Иначе видел: от людей остались лишь силуэты, состоящие из множества мигающих точек.

Откуда-то пришло знание, что стоит нарушить порядок мерцания, как все изменится. Нужно лишь прекратить это сигнал в начале каждой строки, и человек перестанет быть живым. Как при удалении файла — не нужно стирать его физически, достаточно пометить, как удаленный, и тот не будет учитываться системой. Всего-то поменять единицу на ноль, и всё, объект перестанет существовать, распадëтся на атомы, убери лишь удерживающую их вместе силу.

Мерцание замерло, будто время остановилось. Теперь уже весь мир походил на сияющие огоньки. Только Юрку отчего-то Ремизов совсем не видел, лишь смутно ощущал, что тот ещё рядом.

Мир словно бы обнажил свой каркас, на котором теперь не было материи, лишь тонкие линии, как дорожки на печатной плате, очерчивали силуэты. И свет огоньков на самом деле был бликами, отражëнными серебристыми проводниками.

Ремизов протянул руку. Не физическую конечность, а одну лишь тень от ладони. Тёмное пятно закрыло часть каркаса, и несколько точек погасло. Силуэт чужака вздрогнул и стал рассыпаться на отдельные частицы.