Парень свернул в сторону от внезапно явившейся постройки и постарался даже на неë не поглядывать. Откуда-то всплыло знание, что если галлюцинации игнорировать, они сами исчезнут. Вот только, пустырь, обретший вдруг травяной покров, всё равно выглядел чужим. Растительность становилась выше, появились кустарники, деревья, и вообще, местность вдруг стала походить на лес. Даже запах показался другим, совсем непохожим на городской воздух, пропитанный смрадом заводов и выхлопными газами.

Юрка вышел на поляну, и вдруг замер. Глубоко хватанул ртом воздух и уставился на половину пятиэтажки. В некоторых окнах ещё горел свет, у подъезда торчали останки лавочек, даже одинокий фонарь освещал то, что некогда было детской площадкой. А второй половины дома просто не было. Будто какое-то чудище отгрызло кусок гигантской пасть. Там виднелось небо, усыпанное звёздами, каких в городе и быть не могло. А на фоне ультрамариновой ночи виднелись горы, которых и по области быть не могло. Откуда в средней полосе взяться заснеженным вершинам, разбрасывающим отблески полной луны? Скудных Юркиных познаний в географии хватило на то, чтоб оценить странность происходящего.

— Никогда. Никогда больше не буду пить, — тихо прошептал он и опустился на поваленное дерево, потëр голову рукам и тяжко вздохнул.

— Помогите… — послышался певучий женский голос. Парень встрепенулся, помотал головой, силясь отделить глюки от реальности, но тут снова услышал голос. Кто-то стонал, не то от боли, не то ещё от чего-то, так сразу и не разберёшь.

— Ты где? — Юрка вскочил и начал озираться по сторонам.

Между деревьев зашуршало, парень двинулся на звук и увидел, как меж деревьев мелькнуло белое одеяние. И совсем скоро круглая луна осветила женщину. Она стояла босиком на траве, одетая в изодранную рубаху, неестественно запрокинув голову к небу. Юрка видел её обнаженное горло с кровоточащей раной. И рубаха вся тоже была в темных пятнах на груди. Женщина резко опустила голову и потянула к парню руки.

— Отвали, ебанутая, — сделал он шаг назад, узрев искаженное злобой лицо.

Моральными принципам Юрка не был отягощëн. Конечно, просто так бы он не стал бить женщину. Но если та сама напрашивается, его совесть благоразумно промолчит. А эта явно нарывалась, рот растягивала по-лягушачьи, не о помощи теперь просила, а странным образом выла. И рожа у нее была такая противная.

Юрка сжал кулак и врезал ей точно по носу. Женщина отпрянула, но не упала, и не заревела, как он ожидал. Только на костяшках пальцев у него осталась мерзкая слизь — кровь пополам с соплями. Парень быстро вытер кулак о штаны и тут же снова вдарил. На этот раз в подбородок.