Посвящается моему папе
"Как вверху, так и внизу.
Как внизу, так и вверху"
Гермес Трисмегист «Изумрудная скрижаль»
Всё имеет невидимые связи. Каждое событие имеет свою причину и следствие. Ничего не случается просто так. Когда-то я думал, что в любой момент могу отрезать часть своей жизни, и выбрать себе какое-то другое будущее. Но даже самое незначительное действие может круто изменить не только твою жизнь, но и весь мир в целом. И даже не один мир…
Я видел, как ничто превращается в бесконечность. Видел, как рушатся и рождаются миры. Как нарушаются законы бытия и создаются новые. Но тогда я ещё ничего не знал, ни о причинах, ни о следствиях. И думал, что игра — это просто игра. А мир — это мир. Но как внизу, так и вверху. Одно событие отражается в другом. И эту связь не может разорвать ни одно божество. Остаётся лишь наблюдать. Из-за грани.
Стеклянная дверь развлекательного комплекса покрылась трещинами. Сверху зияла дыра от удара камнем. Криво наклеенная надпись «временно не работаем» пожелтела и наполовину выцвела так, что слово «временно» стало почти невидимым.
Некогда оживлëнная улица в центре города теперь почти обезлюдела. Веранды летних кафе забросало мусором. Витрины магазинов обросли слоем пыли, а кое-где их изуродовали вандалы. Им говорили, это ненадолго. Им говорили, что скоро они смогу открыться вновь, но вынужденные каникулы для многих обернулись полным банкротством. В центре города слишком высокая стоимость аренды, а теперь вышло так, что платить такую цену некому. Прежние владельцы магазинов и кафе разорились, а новые не спешили прийти на их место.
Шёл третий год пандемии.
Автомобиль профессора Каминского остановился возле частной клиники, всё ещё чудом державшейся на плаву в условиях экономического коллапса. Учреждение специализировалось на психолого-психиатрической помощи, но платëжеспособных клиентов становилось всё меньше. Каминский знал, что скоро и клинику придётся закрыть, если не придумать что-то принципиально новое. Нечто такое, что сможет безопасно существовать в условиях пандемии. Не удаленные консультации, не вебинары, на которые и даром никто записываться не желал, а то, что восполнит дефицит реального общения. И у Каминского уже имелся план решения проблемы. Пока ещё робкий, не прошедший испытания, но, несомненно, способный изменить мир.
В голове будто снаряд разорвался. Острая боль выдавила из меня глухой стон. Я накрыл голову руками, но резкий, отвратительный звук продолжал ввинчиваться в барабанные перепонки. Задержал дыхание, стиснул зубы, и не было никаких сил ответить на телефонный звонок.