Девушке наконец удалось сосредоточиться, и она осмотрелась.

Столик-грибок посреди отсека, на нём стакан-мензура с водой и кушетка, где Вика сидела. Вот и вся обстановка. Либо остальная мебель спрятана в стенах, либо… Непонятный шелестящий звук защекотал нервы… близко… Взор пугливо заметался по переборкам, выхватил чёрный, как стёклышко солнечных очков, иллюминатор. А левее, в нише за узкой узорчатой накладкой горел свет, и в глубине перемещалось что-то тёмное, с изменчивыми очертаниями… Тьфу ты! Там же санузел! И кто-то очевидно принимал душ.

Кто⁈

Викуля осторожно спустила ноги на пол. Тело слегка онемело и плохо ей повиновалось, словно осталось без костей. Собрав все силы, девушка опёрлась дрожащими руками на край лежанки. И полупрозрачная пластина отъехала в сторону, выпустив из душевой кабинки густое облачко пара, а следом оттуда подобно джину из лампы выплыл заламин.

Вика перевела дух.

Слава богу! Одетый! В длинном переливающемся халате. Шёлковом, наверное.

— Очнулась, — заметил Дэасс-заги, взял с круглого столика мензуру и как ни в чём ни бывало протянул девушке. Викуся машинально приняла дрогнувшей рукой, порываясь выплеснуть воду в ухмыляющуюся наггеварскую харю, но вместо этого отхлебнула глоток.

— Твоя каюта? — небрежно осведомилась она.

— Моя, — и словно подтверждая это, он раскрыл Викуле тайну исчезнувшей мебели — лёгким нажатием в стену поднял из пола кресло.

«Так и знала! Комната-трансформер».

Заламин уселся в кресло напротив кушетки, а Вика судорожно глотнула ещё водички и констатировала:

— Странно.

— Что?

— Ты — наггевар, а живёшь с таким минимализмом.

— Я живу один, — недоумённо ответствовал Дэсс, и Вика прыснула, взбурлив воду в стакане. Иногда РНК-переводчик — это нечто!

— Не люблю роскоши, — добавил заламин-заги.

— Угу, — Вика убрала мензуру от греха подальше в нишу у изголовья. — А что я делаю в твоей каюте?

— Я принёс тебя сюда.

— Это ясно как божий день! Что ты со мной сделал?

— Я… — он загадочно улыбнулся, откинулся на спинку кресла и забросил ногу на ногу, при этом остриё вырвалось из-под полы халата и замерло в сантиметре от кушетки. Виктория недобро покосилась на него.

— Проверил на практике одну старинную теорию.

«Практик нашёлся! Теоретик хренов».

— И какую же?

— «И девы теряли голову, отведав его чудесного яда, — Дэсс явно что-то процитировал. — От аромата сладостного и вкуса пряного сходили с ума они, и брели одержимые на зов Великого Змея к океану кипучему, где Наггери-со пленял их чарующим пеньем и овладевал ими, нанизывая на остриё, как жемчуг на измарилловый стержень, и девы в экстазе скользили к нему и отдавались Прародителю от вечерней звезды до рассветной, вызолотившей берег и волны».