Около полуночи Илья вышел к нам и улыбнулся. Всё прошло хорошо. Кусок ткани удалось достать, щенок останется под наблюдением до утра. Алёна обняла меня, потом Илью, потом вспомнила, что он врач и надо вести себя прилично. Я почувствовала такое облегчение, что ноги стали ватными.
На парковке Андрей отвёз Алёну к гостинице, а потом повёз меня домой. В машине было тихо. Я смотрела в окно и думала, что день получился нелепым: сначала рентген, потом ресторан, затем ночная клиника. И всё же сожаления не было.
— Извините за вечер, — сказала я.
— За что?
— Вы планировали ужин, получили операцию лабрадора.
— Разнообразие полезно.
— Следующее свидание могу провести в человеческом месте.
— Значит, будет следующее?
Я повернулась к нему.
— Если вас не напугал сегодняшний сервис.
Андрей остановился у моего дома, заглушил двигатель и посмотрел на меня.
— Меня больше пугает, что я уже жду его.
Он поцеловал меня медленно, без спешки. Я ответила, положила ладонь ему на шею и забыла про усталость. За окнами редкие машины проезжали по ночной улице, в салоне пахло кофе и его парфюмом, а мне хотелось, чтобы эти несколько минут длились дольше.
Когда мы отстранились, Андрей коснулся лбом моего виска.
— Доброй ночи, Полина.
— Доброй.
Я вышла, дошла до подъезда и только у лифта вспомнила, что не спросила, как Бублик пережил вечер один.
Телефон завибрировал.
Фотография: огромный пёс спал поперёк кровати, занимая почти всё место.
Подпись: «Вот кто действительно не переживал».
Я засмеялась в пустом лифте.
Кажется, моя временная жизнь становилась всё интереснее.
Глава 6
Лето набирало силу, а я неожиданно стала человеком, который знает стоимость мешка гипоаллергенного корма, умеет с одного взгляда определить, кто из собак сейчас полезет в воду, и добровольно приходит на работу на двадцать минут раньше. Сокращение, которое ещё месяц назад казалось катастрофой, теперь вспоминалось как неприятный эпизод из чужой биографии. Я по-прежнему просматривала вакансии, отвечала рекрутерам и даже сходила на два собеседования, но после каждого возвращалась в «Хвосты» с ощущением, что снимаю неудобные туфли.
Алёна заметила перемену раньше меня. Однажды утром она положила на стойку распечатку бронирований и сказала:
— Мы за месяц получили на двадцать два процента больше заявок через сайт.
— Потому что я убрала форму, где человек должен был заполнить девятнадцать полей, прежде чем спросить цену.
— И зачем ты так хорошо работаешь, если собираешься уходить?
Я оторвалась от списка.
— Чтобы ты потом страдала.
— Уже.
За последние недели я переделала тексты на сайте, стала вести страницу гостиницы и придумала публиковать короткие истории постояльцев с разрешения хозяев. Фотография Марса в полотенце набрала больше просмотров, чем вся рекламная кампания моего бывшего отдела за месяц, что слегка ранило профессиональную гордость. Люди стали писать, спрашивать про свободные даты, советовать нас знакомым. Алёна радовалась, я радовалась вместе с ней и всё чаще ловила себя на мысли, что эта работа использует мои прежние навыки, только результат теперь можно было увидеть без квартального отчёта.