— Не узнают, — уверенно ответил шеф. — У меня всё продумано.
— С фразы «У нас всё продумано» начинаются обычно самые нелепые истории, — обречённо заметил писатель.
— Нелепее, чем уже есть, быть не может! — отрезал шеф. — Так что нет смысла переживать.
Мы подъехали к крупной гостинице на окраине делового квартала. Здание было новое, стеклянное, с претензией на бизнес-класс, но при этом достаточно безликое, чтобы в его конференц-залах могло проходить что угодно: от свадебного банкета до встречи анонимных алкоголиков. Или, допустим, съезд цифровых сектантов. Почему бы и нет.
— Ну вот, господа, мы и добрались до финала всей этой истории, — торжественно возвестил Маньков, глуша мотор на просторной парковке. — Нам остаётся только выйти и поставить жирную точку. Вы готовы?
— Конечно, — бодро отозвался я.
Огнев сжался в комок на переднем сиденье и жалобно пискнул:
— А вы точно уверены, что моё участие в этом финале… оно прямо жизненно необходимо?
— А как же! — широко улыбнулся Маньков. — Вы же главная фигура! Настоящий герой! Избранный! Как же финал может состояться без виновника торжества?
— Я… я лучше в машине посижу, подожду вас… — заканючил писатель, вжимая голову в плечи.
— Об этом не может быть и речи! — отрезал шеф. — У вас сегодня день рождения! Бенефис!
— Я, вообще-то, не отмечаю свои дни рождения… — попытался отбиться Огнев.
— Лукавите! Три года назад очень хорошо отметили, аж на неделю из реальности выпали, — напомнил Олег Борисович.
— Зачем вы меня травите? — обиженно спросил писатель.
Тут Маньков потерял последние крохи терпения и, окончательно устав от дипломатии, рявкнул:
— А ну, быстро выходи из машины!
Писатель вздрогнул, посмотрел на запертую дверь, потом на Манькова, потом снова на дверь. Шеф со вздохом нажал кнопку разблокировки. Щёлкнули замки. Огнев не шевельнулся.
— Вылезай, кому сказано, — повторил Маньков уже тише, но от этого не менее убедительно.
Мы выбрались из салона и направились к входу в гостиницу. Огнев плёлся между нами, и я на всякий случай шёл чуть сзади и левее, перекрывая ему путь к отступлению. Не то чтобы я всерьёз опасался побега, но с этим клиентом лучше было перестраховаться.
Вечер был тёплый, на парковке стояло десятка три машин. У входа курили двое мужчин в деловых костюмах, из открытых дверей гостиницы тянуло кондиционированной прохладой. Обычный вечер, обычная гостиница, ничего зловещего, но Огнев шёл, горбясь и косясь по сторонам, и выражение лица у него было такое, что встречные прохожие, наверное, принимали его за человека, которого ведут сдаваться в полицию.