И соседи. Стоит мне исчезнуть, и линия защиты против наглого застройщика рассыплется. Без юридической поддержки люди просто не выстоят. Их дожмут, сломают и выселят из родных квартир в опасную для жизни недостройку. Несколько десятков семей зависели от того, выйду я завтра из этого здания или нет.
Да и просто мне не хотелось в тюрьму. Сидеть за решёткой на пустом месте, из-за подставы… Нет, не так я планировал провести ближайшие годы.
Откинувшись к стене, я уставился в потолок. Лампочка за сеткой чуть подрагивала, и на потолке плясало жёлтое пятно. Где-то далеко, за несколькими стенами, что-то гудело, то ли вентиляция, то ли водопровод. Но в целом было тихо. И вот в этой тишине я вдруг рассмеялся. Нервно и громко.
Я смеялся, потому что ситуация была действительно смешная, если посмотреть на неё со стороны. Я — Великий Иллитар! Верховный Трибунал! Сущность, чьего приговора боялись разумные в тысячах обитаемых миров. Я тот, кто вершил абсолютное правосудие и судил по законам, неподвластным обычным смертным. Моего слова было достаточно, чтобы низвергнуть правителя, уничтожить империю, стереть цивилизацию.
И вот теперь этот самый Верховный Трибунал сидит на железной шконке в ИВС Центрального отделения полиции города Тулы, без шнурков и без ремня, по статье за банальную уличную драку с пятью гопниками. И более того, может присесть за это дело в тюрьму на реальный срок.
Какая же злая ирония!
* * *
Уважаемые читатели!
Тут нас посетила одна крайне интересная идейка. А не сделать ли нам отдельную историю про нашего всеми обожаемого Манькова? Написать драйвовый спин-офф про становление Олега Борисовича и его самые первые шаги на ниве юриспруденции? Да еще и в формате дикого правового беспредела на фоне 90-х?
Если вам было бы интересно почитать такое — напишите в комментариях «Даешь Манькова!».
Обещаем посчитать каждого и учесть любое мнение! Поехали?)))
Глава 2
Утро в ИВС начинается не с будильника. Здесь его заменяет лязг металла — в дверь камеры ударили чем-то тяжёлым, железным, и звук прошёл по всему телу. Я дёрнулся на шконке, больно приложившись локтем о бетонную стену, и ещё секунду лежал, не понимая, где нахожусь. Потолок. Лампа. Бетон. Потом вспомнил. Заскрежетал засов.
— Таранов, на выход! — скомандовал заглянувший в проём конвоир. — Собирайся, поедешь в суд для определения меры пресечения.
Я сел, спустив ноги на ледяной пол, и размял затёкшую шею. Позвонки хрустнули, спина ныла от лопаток до поясницы. Матрас на шконке был толщиной в палец, и за ночь я раз пять просыпался от того, что скатывался с узкой лавки. Один раз скатился и ушиб бедро.