— Что? — растерянно спросил он.
— Я же вам сразу рассказывал, что пришлось отбиваться жёстко, — развёл я руками. — Бил на поражение, потому что у одного из них был нож.
— Я думал, ты шутишь! — почти выкрикнул Маньков. — Или просто хвастаешься со страху!
Он откинулся на спинку стула. Несколько секунд сидел молча, глядя на меня так, будто я только что сообщил, что помимо этих пятерых избитых, ещё и убил парочку.
— Как⁈ — воскликнул шеф. — Таранов, скажи, как ты это сделал? Я могу понять, что ты в пылу драки забыл о допустимых пределах самообороны — стресс, адреналин, инстинкт выживания и всё такое. Но как ты умудрился отработать пятерых⁈ Ты же их в мясо ушатал, если не врёшь! Я когда прочитал эти медицинские заключения, решил, что там голимая липа, купленная в ближайшей травматологии — ну не может один человек пятерых так отделать! Мне показали их фотки из больницы — я решил, что их обработали в фотошопе. Ты… ты страшный человек, Таранов!
— Так получилось, — я виновато пожал плечами. — Мне жаль. Я не хотел их калечить, просто рефлексы сработали.
— Какие ещё рефлексы? Ты что, в спецназе служил?
— Нет. В спецназе я не служил, — честно ответил я, а откуда у меня такие рефлексы, решил не рассказывать.
Маньков молча смотрел на меня несколько секунд. Я видел, как у него в голове перестраивается вся линия защиты, как рушатся одни конструкции и встают другие. Потом он обречённо махнул рукой, захлопнул папку и сказал:
— Ладно. Терминатор недоделанный. В суде об этом — ни слова. Понял?
— Понял.
— А что значит «рефлексы сработали», расскажешь мне как-нибудь потом. Подробно. С деталями. Когда вытащу тебя отсюда. А пока рот на замок! Что бы ни спрашивали — молчишь. Ответы даёт адвокат.
Он встал, собрал бумаги и убрал их в портфель. Застегнул его, постоял секунду, повернулся ко мне и произнёс:
— Всё, я поехал в суд готовить почву. Увидимся на заседании. Держись!
Он снова пожал мне руку и вышел. Я остался один в пустой комнате, при мерцающей лампе. Но почти сразу же за мной пришли.
— Руки за спину! — рявкнул конвоир.
Наручники защёлкнулись на запястьях, больно сдавив кожу. Конвоир взял меня за предплечье жёсткой хваткой и повёл по коридорам ИВС к выходу. Мы прошли через два контрольных поста, на каждом из которых конвоир предъявлял бумаги и расписывался, а я стоял лицом к стене и ждал.
Потом мы вышли во внутренний двор. Он был маленький, заасфальтированный, с трёх сторон обнесённый бетонным забором с колючей проволокой поверху. Посередине стоял автозак — серый, тупорылый фургон с маленькими зарешеченными окошками. Дверца кузова была распахнута.