Я смотрел на эту запись и понимал, что выглядит это действительно скверно. Без контекста, без начала и причины: просто мужик молотит людей в подворотне. Любой судья, увидев это видео, задаст ровно один вопрос: а что было до? И вот этого «до» на записи не было.
— Ну как? — следователь откинулся на стуле. — Впечатляет?
— Нет! — заявил я. — Видео обрезано! Где начало конфликта? Где тот момент, когда они окружили меня и первыми начали драку⁈
Следователь откровенно рассмеялся мне в лицо. Нагло, на камеру.
— А другого видео нет, гражданин Таранов. Парень, который снимал, так испугался вашей немотивированной агрессии, что успел зафиксировать только финал, когда вы его товарищей уже покалечили. Какое видео нам передали — такое и приобщили к делу.
— Вы вообще сами слышите, насколько нелепо звучит ваше обвинение? — я сжал кулаки. — Посмотрите на меня. Я юрист, а не профессиональный боец без правил! Вы всерьёз хотите сказать, что я один, вечером после работы, просто так напал на пятерых здоровых амбалов и жестоко избил их в подворотне?
Майор пожал плечами. Мол, мне ваши мотивы неинтересны. Мне интересно протокол заполнить.
— К тому же я сам написал на них заявление о вооружённом нападении и попытке ограбления в ту же самую ночь! — добавил я. — И его приняли! Я звонил по номеру 112, вызов зафиксирован. Почему эти данные не приобщены к материалам дела? Почему я подозреваемый, а не потерпевший⁈
— Вы же вроде как юристы? — усмехнулся следователь и посмотрел на меня и шефа с ленивым превосходством. — Должны понимать, что это так не работает. Очевидно, что, избив этих людей, вы испугались последствий и обратились в полицию. А у пострадавших совершенно другая версия. Они пишут, что один из парней просто случайно зацепил вас плечом на улице. Извиниться не успел — вы начали хамить. Слово за слово, завязалась словесная перепалка. Потом вы сцепились один на один. Остальные четверо, как добропорядочные граждане, кинулись вас разнимать. Но вы, гражданин Таранов, внезапно обезумели, проявили немотивированную агрессию и жестоко избили всех растаскивающих.
— Вы сами-то в этот бред верите? — спросил я.
На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Следователь подался вперёд, навалился грудью на стол и заговорил тише, без казённых интонаций, по-человечески. Точнее, изображая «по-человечески»:
— А мне верить не положено, мне положено факты фиксировать. Я вам по-человечески советую, Таранов. Поэтому и советую: пишите чистосердечное. Пять потерпевших, все показания сходятся слово в слово. Плюс видеозапись. Статья тяжёлая. А если признаетесь прямо сейчас — оформим как состояние аффекта или превышение пределов необходимой обороны. Дадут условный или минималку. Подумайте.