Улыбка мгновенно исчезла с лица Манькова. Он нахмурился и сказал:
— Таранов, даже не думай! Я категорически против.
— Но…
— Никаких «но»! — рявкнул шеф. — Ты себя вообще в зеркало видел? Ты бледный как смерть, глаза впали, а несёт от тебя так, будто ты в этом подвале год жил. Никакой работы сегодня. Я тебе как начальник приказываю: марш домой! Светка там места себе не находит. Отлёживайся, приходи в себя, переключай мозги. Это не обсуждается!
Спорить с Маньковым в таком состоянии было бесполезно, он упёрся насмерть и в офис меня сегодня не пустит. Да и мысль о том, чтобы увидеть племянницу и поесть нормальной еды, грела душу.
— Понял, — сдался я. — Значит, сегодня выходной.
— Вот и отлично! Отдохнёшь сегодня, а завтра с утра к следаку.
— К какому из них? — уточнил я, вспомнив издевательскую ухмылку своего недавнего мучителя.
— Дело против тебя закрыто за отсутствием состава преступления, — шеф произнёс эту фразу с нескрываемым наслаждением. — Так что поезжай к тому, что расследует групповое вооружённое нападение на тебя. Будешь давать показания как потерпевший.
— А как дело-то против меня закрыли? — спросил я, пытаясь осознать масштаб того, что провернул Маньков за эти дни. — Как вы вообще на этих «серьёзных людей» вышли?
— Это я тебе позже расскажу, — Олег Борисович хлопнул меня по плечу. — За бокальчиком хорошего коньячка. Причём коньячок, Таранов, покупаешь ты!
— Хорошо. Но домой меня довозите вы, — предложением на предложение ответил я.
— Таранов, ты когда-нибудь с моей шеи слезешь⁈ Вот за что мне это всё! — воздел руки к небесам шеф. — Ладно, залезай!
Когда я приехал домой, Света висела на мне минут пять, отчаянно рыдала от счастья и никак не хотела разжимать руки. Я стоял в коридоре и гладил её по вздрагивающим плечам.
— Всё закончилось! Я дома! Меня больше никто не заберёт! — взывал я к её разуму, пытаясь хоть немного остановить поток слёз.
— Правда⁈ Никто⁈ — Света наконец чуть отстранилась и повернула ко мне свою заплаканную, раскрасневшуюся мордашку, страх последних дней ещё не отпустил её.
— Никто, — уверенно пообещал я.
Племянница судорожно выдохнула и наконец меня отпустила. Вытерла щёки тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и вдруг всполошилась:
— Дядя Илья, а у меня… у меня же не готово ничего!
— Что у тебя не готово? — не понял я.
— Завтрак! — трагично воскликнула Света. — Я же тут одна жила, мне кусок в горло не лез. У меня только мюсли и молоко… и больше вообще ничего нет! Ни супа, ни мяса!
— А мне больше ничего и не надо, — я искренне улыбнулся. — Завтрак без супа я точно переживу.