— Конечно, поговорим, — ответил Маньков, поднимаясь с кресла. — Куда ж я теперь денусь.
* * *
Был ранний утренний час. Настолько ранний, что тусклая лампочка под потолком моей одиночки казалась ярче того серого марева, которое только начинало пробиваться сквозь крошечное зарешеченное окно.
По местному распорядку в такую рань не проводилось никаких следственных действий. Поэтому, когда в коридоре раздались тяжёлые шаги, а в дверь с грохотом ударили ключами, я внутренне напрягся.
Лязгнул засов, дверь отворилась. На пороге появился хмурый конвоир.
— Таранов! С вещами на выход!
Я быстро собрался, гадая, что это значит. Перевод в другую камеру? Этап? Очередной психологический пресс от следователя? Меня провели по гулким коридорам СИЗО, но не вниз, в допросные, а наверх, в блок оформления. Там мне молча выдали ремень, шнурки и заставили расписаться в журнале. А затем тяжёлая стальная дверь изолятора со скрежетом открылась, выплюнув меня на утреннюю, только начавшую просыпаться улицу.
И вот я стоял на крыльце, вдыхая забытый запах свободы, и щурился от света. А у подножия ступенек, прислонившись к своей чёрной «Чайке», стоял Олег Борисович Маньков.
— Привет, узник совести, — произнёс он и пошёл мне навстречу.
— Доброе утро, — ответил я, пытаясь понять, что происходит.
Видимо, на моём лице очень хорошо читался, мучивший меня вопрос, потому как шеф сразу же добавил:
— Всё, Таранов, ты свободен.
Мой мозг отказывался верить в происходящее.
— Как? — только и смог выговорить я. — Олег Борисович, у них же всё было схвачено намертво…
Маньков устало, но с большим удовольствием усмехнулся и ответил:
— Я, Таранов, тоже кое-что могу в этой жизни. Скажем так: очень серьёзные люди сверху позвонили, и вежливо, но крайне доходчиво напрягли наше доблестное следствие. И, представляешь, случилось чудо! Менты вдруг зашевелились со страшной силой.
Шеф подошёл ближе и понизил голос:
— Волшебным образом мгновенно нашлась полная, необрезанная запись с видеорегистратора над магазином. На ней прекрасно видно, кто на кого напал и у кого был нож. А тот продавец, который выступал их главным свидетелем, внезапно прозрел, вспомнил, как всё было на самом деле, и кардинально поменял показания. Так что система дала заднюю. Всё, выдыхай. Поезжай домой, отмойся по-человечески, поешь домашней еды и как следует отдохни.
— Да я, если честно, готов прямо сейчас в офис ехать, — я расправил плечи, разминая затёкшую спину. — Я в этой бетонной коробке целую неделю только и делал, что сидел и «отдыхал». Сил полно, голова ясная. Работать надо, Олег Борисович, мы и так кучу времени потеряли.