— Ты жульничал! — наконец не выдержал и взорвался человек. — Такой, как ты, не мог знать о шафране! Ты всё выдумал и совершенно случайно отгадал! Не засчитывается!

— Все три случайно? Отгадал не только название, но и эффект? Не выставляй себя ещё больше в дураках и плати, как договаривались. Если про секту я раньше шутил, то теперь ты меня действительно настораживаешь. Поди, ещё и налог на роскошные товары не платишь, да?

— Так, так, — спокойно запротестовал торговец, выставив перед собой руки. — Чего началось? Ты, пацан, говори-говори, да не заговаривайся. Такие серьёзные обвинения многого стоят, уж явно дороже, чем чинить твои кости, так что, если хочешь и дальше ходить в горы, лучше рот-то свой прикрой, понял?

Я согласно кивнул.

— Всё, что мне от тебя надо, — это обещанная плата, ну и теперь, получается, вон та деревянная коробочка, раз уж я выиграл. Плати, забирай свой товар, и считай, что мы никогда не встречались.

Травник, скрипя зубами, всё же понял, что развести меня не выйдет, и достал нитку с медяками. Он, внимательно отсчитывая каждый цен, снимая круглые монетки с квадратной пустой сердцевиной, выложил на стол пятнадцать штук и убрал остатки в широкий, свободный рукав ханфу.

— За папоротник и Скалистый мох, как и обещал.

Я сгрёб награду, отдал ему весь Конский хвост, половину мха и бросил ему от двери:

— До последнего жопишься, да? Когда будешь использовать свой папоротник для закрепления других эффектов… А, впрочем, сам разберёшься, ты же мастер, да? Бывай!

Должен признаться, вот так мазнуть его на прощание было чертовски приятно. Травник сам виноват, что пытался выдать желаемое за действительное, и будь на моём месте другой, у него бы получилось. Да ладно, будь на моем месте именно я, но без способности «Вкус Ци» и волшебного интерфейса, у него вышло бы меня обдурить. Однако этого не произошло, но времени с ним я потерял больше, чем планировал.

Деревня жила своей жизнью, и пускай, по улочкам всё ещё расходились слухи о недавней резне, на деле, большинству было плевать. Эдакие хатоскрайники продолжали заниматься своими делами, сновали по пыльным дорогам, пытались втюхивать произведенные товары и заманить прохожего с особо тугим кошельком.

Мой походный рюкзак облегчился вдвое, а в мошне теперь лежало тридцать восемь медяков. Неплохо, учитывая, что чуть больше двух дней назад у меня было всего опять. Однако проблема оставалась всё той же: для выплаты семейного долга требовалось ещё сто девяносто два цена. Хотя бы сумел набрать минимальную плату, которая будет взыматься ровно через неделю, но это только начало.