— Ну так что, пробуем? — улыбнулся я в ответ.

— Пробуем. Только готовимся тушить, если что.

Я кивнул и отправился на охоту, пока волчонок спит.

— Придумай ему имя пока, — попросил я Лену перед уходом.

Когда наш спасенный проснулся, перед ним лежала свежая тушка зайца, еще теплая. Сначала я думал притащить живого, только с перебитым хребтом, но решил, что это негуманно, и прибил косого.

Но волчонок есть отказался. Даже попытался уползти, но не смог, нога еще болела — я не стал залечивать до конца именно, чтобы он остался. В итоге волчонок уснул. А когда снова проснулся, заячья тушка все еще лежала перед ним. Звереныш смотрел на нее с тоской, но не ел. То ли упрямство, то ли врожденная осторожность.

В итоге голод победил и от зайца не осталось ничего, даже хвоста. Волчонок даже кровь с камня слизал. А я сидел рядом, гладил его и приговаривал:

— Молодец Игнис, умница, Игнис. — Это имя мы после непродолжительного спора придумали с Леной.

Так мы кормили его еще два дня, пока волчонок не привык есть с наших рук и откликаться на новое имя. А к этому времени рана на ноге зажила сама, я лишь проверил, что там нет нагноения и все срослось правильно.

С этого началась дрессировка. Я занимался с волчонком так же, как когда-то в детстве со своей собакой Рэмой. Но вскоре понял, что Игнис намного умнее любой собаки, даже умнее волков, как их описывают ученые в моем мире. Так что уже через неделю он научился ходить рядом, вставать и ложиться по команде, а к середине следующей недели уже приносил мне палку. Конечно, не только мне, но и Лене. Однако главным для него оставался я.

И все это время наши с Леной чувства только крепли. Таким счастливым я не ощущал себя, пожалуй, еще никогда ни в этой жизни, ни в прошлой. Неужели нужно было пережить второе изгнание, чтобы обрести счастье? Но надежды на возвращение в деревню мы не теряли. Если, конечно, будет куда возвращаться. А пока мы учили огненного волчонка выполнять команды.

Лена смотрела на наши занятия с опаской, но видела перспективы и принимала участие. А еще за все это время Игнис загорелся только один раз и едва не обжег Лену, но мне хватило одного твердого «нельзя», чтобы он больше так не делал. Все это время мы не оставляли его одного и ходили на охоту по очереди, но через две с половиной недели ушли с Леной вместе, только недалеко. Мы засели в кустах и стали наблюдать.

Игнис немного полежал, потом побродил по поляне перед берлогой, подумал и… убежал в лес.

— Вот тебе и конец дрессировки, — усмехнулась Лена и тут же взвизгнула и упала.