Игнат скривился.

— Ты бы хоть душ принял после своих ночных гулянок, — проворчал он, кидая косой взгляд на экран работающего компьютера, куда выводились последние сводки с биржи. Котировки радовали угрюмой краснотой. Все падало, а это для умных людей хорошо. Консорциум энергично скупал дешевеющие активы других компаний.

— Да я уже, просто не переоделся, — не моргнув глазом соврал старший по возрасту, но не по положению в паре братьев Оболенских Потап.

Игнат на такое откровенное вранье лишь махнул рукой. Сейчас имелись дела поважнее, чем выводить на чистую воду явно страдающего от похмелья братца.

— Итак, мальчишка жив, Совет принял его, это уже известно точно.

— Как он прошел испытание? — с интересом спросил Потап и сделал щедрый глоток из стакана, одновременно плюхаясь в глубокое кожаное кресло сбоку от стола.

Младший Оболенский поморщился, увидев, как несколько капель упали на пол. Иногда показательные простонародные повадки родственника его дико бесили, иногда раздражали, реже веселили. Сейчас был первый вариант. Вдруг захотелось бросить в опухшую морду чем-нибудь тяжелым и посмотреть, как братец будет уворачиваться.

Что-то почуяв (все-таки одаренный ментат), Потап беспокойно поерзал, вскидывая руки в извиняющем жесте. Но правильно поняв настрой младшего брата, не стал ничего говорить, изобразив молчаливую статую раскаяния. Со стаканом, в мятом пиджаке выглядела поза нелепо, но, как ни странно, успокоила Игната.

— Когда-нибудь ты доиграешься, — утомленно бросил он, приправив фразу выразительным взглядом.

Потап лишь широко усмехнулся, но опять ничего не сказал, слишком хорошо знал младшего, но более умного брата.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание, вскоре разрушенное Игнатом.

— Что касается твоего вопроса, то полагаю, мальчишке помогло Сейд-Озеро, предоставив силы выстоять против объединенного давления патриархов. Все-таки оно наделило его не совсем обычными способностями, так что возможностей у него хватало.

— Ты про одержимость? — подал голос Потап.

По лицу младшего скользнула гримаса пренебрежения.

— Одержимость — старые сказки, придуманные для дурачков, чтобы не лезли, куда не надо. Если следовать этой логике, то всех древних чародеев, подчинивших своей власти и воле Места Силы, следует называть одержимыми. Что, конечно, не так. Просто у нынешнего поколения не хватает способностей, чтобы совладать со всей мощью стихий, вот и прикрываются глупыми сказками. Бастарду в этом плане повезло. Точнее, он продемонстрировал то, чего не смогли показать обычные одаренные, взращенные в рафинированном обществе равных — силу и волю. То, чего не хватает нынешнему поколению магов.