Как командующий базой Конфедерации, в таких делах Марков был обязан соблюдать строгий нейтралитет. Любые разборки между властителями Уделов не касались объектов, находящихся под зонтиком защиты договора о совместных вооруженных силах Совета. Будь его воля, он бы даже транспортникам Волков-Русов не позволил приземлиться на базе, тем более служить пунктом дальнейшей разгрузки. Но, к сожалению, на этот счет имелась отдельная оговорка, позволявшая кланам, на чьих территориях находились военные объекты Конфедерации, использовать их в своих, строго оговоренных, целях.

Воевать, используя базу как плацдарм для атаки, клан Бельских не мог. А вот попросить дать на время в «аренду» взлетные полосы, для прибытия грузовых самолетов (с условием, что все произойдет быстро и не будет нарушена работа стратегического полка), имел полное право. Чем Соколы и воспользовались.

— Проклятые политиканы, — проворчал генерал и с мрачным выражением лица двинулся к собственному джипу, где ждали водитель и адъютант.

Тем временем убедившись, что лишних ушей поблизости нет, Юлия нажала кнопку ответа. Звонил дядюшка Герман.

— Слушаю, дядя.

— Ты на базе?

— Да. Только что приземлились последние самолеты. Идет активная выгрузка.

В трубке помолчали.

— Там действительно так много, как заявлено в полетной декларации?

— По словам генерала Маркова, военного снаряжения и амуниции где-то на тридцать тысяч человек. Не меньше.

На другом конце шумно выдохнули.

— И столько же примерно призвано на сбор резервистов, — заметил дядюшка Герман. Голос главного Бельского звучал задумчиво.

— Все верно, — подтвердила Юлия, успевшая ознакомиться с порядком развертывания так называемой «волны первого порядка».

В телефоне снова помолчали.

— Похоже, мальчик ведет свою игру, — проронил Бельский.

— Похоже, — согласилась Юлия.

Это стало последней каплей.

— А ты, я вижу, племянница, не слишком об этом беспокоишься, — ядовито произнес Герман и резко спросил: — Или, может, ты уже переметнулась и стала работать на две стороны сразу?

— У меня всегда была только одна сторона — клан Бельских, — столь же резко, ледяным тоном ответила Юлия.

На другом конце телефона на секунду замолкли, затем прозвучало раскаяние, правда, непонятно, мнимое или искреннее:

— Извини, племянница, здесь все на нервах, вот и я не сдержался.

— Понимаю, — сказала Юлия и взглянула в сторону генерала, о чем-то разговаривающего у своей машины с адъютантом. — Сейчас многие на нервах.

— Что ты собираешься делать? — спросил дядя Герман после короткой паузы.

Юлия была готова к этому вопросу, поэтому ответила правдиво: