— Создадим на основе двух испанских корпусов свои намного более грозные аналоги легиона «Кондор» и танковой группы «Дрон». Да и отправим их в качестве «добровольцев» на помощь англичанам в Северную Африку и Ближний Восток. После чего посмотрим, как британцы смогут там хоть что-то немцам уступить. Особенно если мы снарядим наших республиканских товарищей действительно достойной техникой — почти неуязвимыми тяжелыми танками Т-54М, полугусеничными БТР-ами и противотанковыми САУ с зенитками на тех же шасси. В общем, моторизируем и вооружим по максимуму. Как создадим и солидную воздушную составляющую этих экспедиционных войск. И выставим за всё это англичанам солидный такой счёт, — прихлопнул руками и потер ладошками вошедший в раж Геркан. — Пусть его оплачивают, либо золотом, либо нужными нам технологиями или же каким оборудованием для того же флота, к примеру, или авиации. А то жаловался тут недавно товарищ Поликарпов, что никак не желают они делиться с нами своими изысканиями в вопросе создания реактивной авиации.

— Где же это вы успели пересечься с товарищем Поликарповым? Да еще и недавно, — не скрывая удивления, поинтересовался Иосиф Виссарионович.

— Так сегодня и пересеклись. Мы ведь именно у него машину одолжили, чтобы доехать сюда. Такси брать не решились, да и вряд ли бы кто поехал. Всё же понимают, кто здесь проживает. А больше ни одного владельца личного автомобиля мы с Михаилом Захаровичем в Москве не знали. Вот и обратились к Николаю Николаевичу с подобной просьбой, а также разговорились с ним, пока ждали наступления вечера, — поспешил дать более чем логичное пояснение Александр. — Сперва так, лишь на общие темы общались. А после того, как я поинтересовался перспективами постройки наших аналогов немецкого реактивного истребителя Ме-262, который когда-то помогал добывать, он посетовал, что не подходят нам немецкие реактивные двигатели. Слишком уж недоработанными оказались. Прогорают быстро. Тогда как англичане к своим аналогичным моторам нас на пушечный выстрел отказываются подпускать…

В итоге просидели они едва ли не до трёх часов ночи. Естественно, изначально было понятно, что вопросы такого «калибра» решаться будут на Политбюро и в Совете Народных Комиссаров. А кое-что лишь в недрах НКГБ или же в Генеральном штабе РККА. Но подвести общую черту под всем озвученным и накидать первоначальный список необходимого, оказалось вполне возможным и их очень узкому кружку. После чего Александр «уехал на заселение в камеру», поскольку никакого иного исхода и быть не могло. Впереди его ожидали недели, если не месяцы, допросов с вытаскиванием на божий свет всех мелочей его «приключений», и последних месяцев, и 37-го года. Что он изначально предвидел, возвращаясь обратно в СССР. Однако полагал, что оно того стоило, дабы довести до логического завершения дело всей своей жизни, прежде чем исчезнуть навсегда. Недаром в будущем психологи уверяли, что для мужчины подобный подход к своей работе сравним с выращиванием ребенка для женщины — бросить на полпути никак нельзя.