Правительству же Португалии ну очень сильно не понравилось озвученное республиканскими властями Испании намерение превратить соседа в еще одну часть своего государства через организацию у того социалистической революции. Так что вся портовая и дорожная инфраструктура Португалии мгновенно оказалась предоставлена в распоряжение сторонников восстания, стоило только от тех поступить соответствующему запросу. И что опять же было немаловажно, Португалия, в отличие от Испании, не оказалась объявлена правительствами ведущих европейских стран территорией закрытой для поставок и транзита вооружения. Стало быть, и следующие в неё суда не могли подвергаться досмотру, либо же аресту.

Вот на фоне такой международной обстановки и в преддверии ряда иных событий, во второй половине августа, сразу после завершения суда над выявленными политическими и военными врагами народа, прошло заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором, среди прочего, фактически решалась судьба Испании. Прошло отнюдь не в полном составе, поскольку тот же Сталин, по уже сложившейся традиции, на период с августа по октябрь покидал Москву, уезжая восстанавливать здоровье на юга. В этом году он проживал на своей даче в Сочи, откуда и слал многочисленные телеграммы по всем обсуждаемым вопросам. Именно туда и был доставлен из «чекистских застенков» Александр Геркан, которого вот уже свыше трех месяцев трясли по поводу его возможного участия в военно-фашистском заговоре и убийстве начальника АБТУ РККА. Правда, стоило отметить, что трясли без огонька и даже относительно вежливо. Во всяком случае, тех полных отчаяния и боли криков, что доносились из-за дверей прочих кабинетов, где допрашивали иных «несознательных граждан» и мимо которых краскома ежедневно водили на допросы, выбить из него не пытались. Да, старались давить морально и закидывать всевозможными фактами, большей частью — откровенно нелепыми. Пару-тройку раз даже съездили по зубами для большей острастки. Но более руки не распускали. Видимо имели сверху соответствующий приказ — «прессануть», но не калечить. В общем и целом можно было сказать, что отделался он за свои «преступные фортеля» очень легко. Кого другого уже вполне себе могли и расстрелять. Вот что значило вовремя обозначить «хозяину» свою позицию по выстраиванию личной будущей карьеры! Никаких командных должностей, никакой тяги к реальной власти, а лишь желание заполучить своё маленькое КБ и дозволение творить боевую технику на славу РККА! Плюс за его технической душой совершенно не имелось никаких «политических бесед» со всякой выбивающейся из рук либеральной пишущей братией. Чем так-то грешили очень многие! Высокопоставленные военные, всевозможная директорская братия, многочисленные чиновники и даже чекисты из числа семейных, попадая под напор своих вторых половинок желавших «поблистать в обществе», то и дело были вынуждены таскаться по всевозможным «квартирникам». И весьма крамольные разговоры являлись отнюдь не редким сопровождением подобных сборищ. Опасность же заключалась в том, что даже один единственный прежде обласканный советской властью и вознесенный ею на вершины «властитель букв и умов» мог нанести куда больший ущерб Советскому Союзу, нежели десятки тысяч вредителей на заводах. Обличители советской действительности не были нужны никому. Вот и отслеживали соответствующие органы соответствующие знакомства. В которых Геркан, к его счастью, уличен не был. Потому и обошлись с ним даже помягче, чем с тем же авиационным конструктором Поликарповым[2], который ныне творил, находясь под условным осуждением.