— Я, если позволите, знаком не столько с ними, сколько с их разработками, которые непосредственно касаются меня, как человека тешащего себя надеждой создать для РККА самый лучший в мире танк. Должен же я знать, на что реально могу рассчитывать в качестве главного вооружения боевой машины, и от каких угроз обязан защитить экипаж и механизмы броней, — внес немаловажное уточнение краском. Мало ли после начнут шить связь с будущими вредителями и врагами народа. Ведь того же Сячинтова точно ничего хорошего не ждало. Да и Курчевского тоже.

— Хм. Не вы ли мне когда-то говорили, что лучшее — это враг хорошего? — хитро так прищурился Сталин, попыхивая весьма ароматным табаком.

— Тогда самый хороший танк в мире, — тут же состроив виноватое лицо, поспешил исправиться Геркан под вырвавшийся из уст собеседника короткий смешок.

— Согласен. Пусть будет самый хороший танк. — Видимо табак начал делать своё дело, и настроение Иосифа Виссарионовича потихоньку поползло вверх. — Я не против. Однако, не в ближайшее время. Сами же говорили мне о существующей опасности. Потому пока вы мне нужны на текущей должности.

— Прекрасно это понимаю, — вынужденно согласился с подобным аргументом Александр. — Касательно же моего восприятия означенных персон, — поспешил он вернуться к прежней теме беседы, — я могу дать каждому из них следующую характеристику. Грабин — человек невероятно умный и идейный. Не без хитринки и житейской смекалки, конечно. Своего уж точно постарается не упустить. Но именно что идейный. Просто горит желанием дать армии лучшее орудие, какое только возможно разработать. И при этом откровенно страдает от навязанных сверху требований к новым пушкам. Внутренне его аж трясет от негодования, поскольку лично он, как инженер, полагает большую часть данных требований откровенной дуростью. Но прорабатывает их в конструкции своих орудий, поскольку иначе вовсе никак. Банально до испытаний не допустят, — загнул первый палец краском.

— Сячинтов — невероятно тщеславный. Недаром из всех орудийных систем только пушки его конструкции проходят по документам как ПС — то есть пушки Сячинтова. Тогда как все остальные пользуются заводскими буквенными обозначениями. Этот человек искренне жаждет личной славы и открытого признания его заслуг на высшем уровне, но доводить работу до логического завершения как будто не способен. Мне даже кажется, что над ним необходим надсмотрщик что ли. Дабы тыкал пальцем в чертежи и говорил — «Доделай, доделай»! Пока же, что его 37-мм ПС-2, что 76-мм ПС-3, никак не желают функционировать без вылезающих тут и там неполадок. Последнюю вроде как приняли на вооружение еще в 33-ем году, но ни на один танк она так до сих пор и не встала. Раз за разом показывает необходимость проведения доработок своей конструкции, — оказался загнут второй палец на руке комбата.