— А если всё же пришлось бы между ними выбирать кого-то одного? На кого бы вы лично поставили? — задал Иосиф Виссарионович путь неприятный, но вместе с тем весьма удобный для Геркана вопрос. Ведь ответ на него позволял краскому быстрее направить разговор в нужную для него сторону.

— Тут даже думать особо не надо. Естественно на Маханова. У него полноценное заводское КБ и огромные производственные мощности за спиной. Просто банально за счет имеющихся в его руках ресурсов и технических возможностей он обойдет Сячентова, лишенного подобного «богатства», — не стал строить из себя ни пойми кого Александр и ответил, как есть. — Но если говорить вообще обо всех наших специалистах подобного уровня, я бы выбрал Грабина, — назвал он фамилию человека, который единственный сможет выдать в ближайшие годы новую артиллерийскую систему, что будет принята на вооружение РККА, не смотря на все препоны. И с которым он уже успел не только пересечься в Москве еще в начале года, но и продуктивно пообщаться по поводу танковых пушек.

— Почему он? — естественно не смог не поинтересоваться Сталин новой для себя фамилией.

— А он единственный из всех, кто насмерть разругался с Тухачевским из-за категорического несогласия с воззрениями последнего на развитие артиллерии, — сказал, словно рубанул, краском. — За что лишился своего КБ и был услан практически в ссылку на 92-й завод, дабы следить там за производством запасных частей к старым трехдюймовкам. Но даже там не опустил руки и продолжил свою работу. Можно сказать, втихаря проектируя новые пушки вопреки всем и вся.

— То есть, он пошел по вашему пути, — не смог сдержать улыбку Сталин. — Потому ему и импонируете?

— Я бы даже сказал, что он меня многократно переплюнул на этом самом пути. Это не просто человек. Это скала! Гранитная скала! — аж потряс кулаком в воздухе Александр. — А если ему еще вдобавок не просто не мешать работать, но и способствовать… В общем, именно в него я верю больше всего! Хотя преодолеть ему придется очень многое. Очень! Ведь он сейчас находится в начале того пути, что нам некогда пришлось пройти с изготовлением брони на Ижорском заводе.

— Это как? — нехорошо так сощурил глаза секретарь ЦК, припоминающий, сколько лет ушло на решение проблем с выделкой новой броневой стали.

— Это когда для производства одного дивизионного орудия весом в полторы тонны предприятие расходует 12 тонн одной только стали, отправляя при этом свыше 10 тонн оной в утиль. Когда семисотграммовая деталь вытачивается из чушки в два пуда весом. Когда на производстве непонятно откуда появляется чертеж детали, вообще не соответствующий тому, что проектировал инженер. И когда всему руководству предприятия на это откровенно наплевать. А потом мы удивляемся — отчего у нас такие заоблачные цены на пушки и столь огромные сроки производства, — как он некогда пообещал Грабину в обмен на всяческое сотрудничество того в плане проектирования танковых орудий, приступил к сливанию директора 92-го завода Геркан. Больно уж много всего «интересного» поведал комбату этот создатель артиллерийских орудий о реалиях функционирования своего нынешнего предприятия, отчего у танкиста возникло острое чувство дежавю по работе в Ленинграде и вновь зашевелились на голове волосы от осознания всей величины и глубины наличествующей в производстве военной продукции пропасти.