Не имея четких карт города, а лишь набросанные от руки кроки, Геркан с Семянищевым приняли решение разделить свои силы, чтобы не создавать затор на тех немногих шоссе и дорогах, где могли проползти их Т-24. О! О том, как создавались эти самые кроки, можно было вовсе снимать полнометражный художественный фильм. Правда, было непонятно в каком жанре: комедия, трагедия или может быть драма. А может вовсе драматическая трагикомедия? В общем, продолжавшийся свыше часа мозговой штурм пары десятков хорошо знавших город горячих испанских парней, со стороны более всего походил не на совместную работу соратников, а на выяснение отношений всех со всеми — столь громко и эмоционально проходило это действо. А уж сколько в процессе установления истины было потрясаний кулаками и оружием — не поддавалось подсчету вовсе. В общем, географию Толедо знали они все, но к общему итогу смогли прийти лишь спустя час времени, при этом напрочь разругавшись друг с другом. И вот так тоже тут воевали — не зная в должной мере даже географии собственной земли.

— Disparahacia arriba[4]! — надрывал связки Геркан, стараясь перекричать звуки разразившейся перестрелки и привлечь внимание скрывающейся за корпусом его танка пехоты к нависающему чуть ли не над самой дорогой балкону, откуда время от времени огрызался огнем противник. Он бы не стал подвергать свою жизнь еще большей угрозе и высовываться из танка, рискуя в любой момент словить пулю, если бы именно с этого балкона на шедшую впереди боевую машину не сбросили три бутылки с какой-то горючей гадостью. Головному танку их куцей колонны это пока никак не повредило — он лишь начинал разгораться. Но все двигавшиеся вслед за ним испанцы тут же порскнули в разные стороны, словно пойманные на «горячем» тараканы, мигом рассосавшись по каким-то узеньким закоулкам, будто их тут никогда и не было. — Да чтоб вас всех! — не добившись от боящихся высунуться из-за укрытия испанцев какого-либо действия, он сам принялся поливать вражескую позицию из своего ППД.

Правда, все 25 патронов из коробчатого магазина улетели всего за полторы секунды непрерывной стрельбы, отчего эффект оказался недолговечным и околонулевым — балкон был укреплен мешками с песком или чем-то вроде того. Да и само находящееся в его руках оружие никак не могло долго выносить такой интенсивной стрельбы. Согласно прочитанной когда-то инструкции к ППД образца 1934 года, в автоматическом режиме допускалось отстрелять подряд не более четырех магазинов или же всего 100 патронов, после чего начинался перегрев ствола, и оружие принималось «плеваться» пулями.