— Посредственность? Вы же сами недавно утверждали, что это лучший танк из всех, что существуют в мире, — вновь удивился летчик, как очередной неожиданной смене темы беседы, так и озвученной информации. — И, честно говоря, я был склонен верить вам в этом вопросе.

— Да. Утверждал. И не отказываюсь от своих слов. Но, по сравнению с опытным образцом, доставленные сюда серийные машины действительно являются посредственностью, — как-то даже грустно вздохнул Александр. — Мой шедевр потерял отличное орудие, похудел в толщине брони, лишился ряда конструктивных особенностей усиливавших его стойкость в бою. А про качество сборки я даже говорить не желаю. Оно ужасно. И знаете что еще? Знаете? Те, кто безжалостно изуродовал моё детище, присвоили себе все лавры его создания, объявив себя разработчиками Т-24. Моя фамилия отныне упоминается лишь вскользь, как одного из конструкторов подвески. Гады! И подобное отношение к себе я наблюдаю последние 6 лет, поскольку до этого был вовсе никем. При этом все, кто в курсе данной ситуации, делают вид, будто так и надо. Всех всё устраивает! Всех, кроме меня!

— Так… вы желаете сменить сторону? — очень так тихо и даже деликатно поинтересовался Крыгин, не забыв при этом оглянуться по сторонам, дабы убедиться, что рядом нет, ни лишних глаз, ни лишних ушей.

— Что? А, это! Нет, конечно! — возмущенно фыркнул в ответ Геркан, которому уж точно не приходило в голову вставать на сторону местных мятежников. — Родина не виновата, что меня там давят соперники-карьеристы, не чурающиеся любых грязных приемов для всяческого выпячивания своих достижений и принижения чужих. Такое, я не сомневаюсь, происходит и в любой другой стране мира. Просто формы могут быть несколько иными. И только.

— Тогда я, боюсь, не понимаю, к чему вы клоните, — совсем растерялся авиатор, не находя иных логических связей в словах «камарада команданте».

— Вы, кстати, успели прочитать те две книги, что я оставил вам в свою прошлую командировку? — в который уже раз совершенно неожиданно сменив тему беседы, поинтересовался Александр у потихоньку эмоционально раскачиваемого им пилота. Все же прежде чем переходить к основной теме беседы, следовало ввести собеседника в некоторый раздрай, чтобы снизить его возможности в плане критического мышления и тем самым получить больше шансов на внедрение в сознание своих мыслей. — Успели, значит. Это хорошо! — совершенно верно интерпретировал он кивок головы шедшего рядом мужчины. — И как вам товарищ Бендер? Тот еще прохвост, не так ли? — Что «Золотой телёнок», что «Двенадцать стульев», являлись именно теми произведениями, кои могли настроить прочитавшего их человека на нужный краскому лад, естественно, при должном подходе к дальнейшей обработке. — Как вы смотрите на его мечту?