Седна возвращалась в свои покои. Воспоминания о том дне, когда Седну выдали замуж за Игнара были для нее тяжёлым грузом. Она всё это время жила с мыслью, что её судьба — это стечение обстоятельств. Но теперь, после разговора с Эдвардом, всё предстало в ином свете: её не просто выдали замуж — её принесли в жертву. Ради надежды. Ради иллюзии, что любовь сможет укротить чудовище. И самое горькое было то, что Эдвард всё знал. Знал, каким жестоким может быть его сын, знал, как легко Игнар переступает через чужие чувства, и всё равно верил, что рядом с Седной он станет другим. Когда Седна зашла в покои, она на мгновение замерла, будто мир вокруг перестал существовать. В комнате пахло травами, которыми лечили Эйру. У камина, свернувшись клубочком на мягком ковре, лежала Эйра. А рядом с ней, склонившись, стоял Игнар. Он гладил её осторожно. Из его ладони мягко струился лазурный свет. За эту неделю Эйра почти выздоровела. Игнар стоял, слегка ссутулившись. На лице у него была недельная щетина, придававшая ему ещё более суровый вид. Волосы были небрежно растрёпаны, будто он то и дело проводил по ним рукой. А в глазах читалась усталость. Это была не физическая измотанность. Это была усталость души, которая сражалась сама с собой. Он повернул голову, услышав тихий шорох двери, и замер. Их взгляды встретились и в этот миг время будто остановилось. Седна стояла, словно приросла к полу, не в силах пошевелиться, не в силах даже вдохнуть по-настоящему. Она так ждала этого момента, что вот-вот он вернётся. Но теперь, когда он стоял перед ней, она не знала, что сказать. Наконец Игнар медленно опустил руку, и лазурный свет погас, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро растворилось. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он пошёл ей навстречу, и Седна шагнула к нему и нырнула в его объятия. Игнар прижал её к себе крепко. Он уткнулся лицом в её волосы, и Седна почувствовала, как его плечи чуть дрогнули. От него пахло морозом и снегом. Она чуть отстранилась, подняла голову и посмотрела на Игнара. Он взял её лицо в свои ладони, бережно и прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. Игнар отстранился, держа ее взгляд и улыбнулся, затем положил ладонь ей на живот. Седна поняла всё без слов. Она улыбнулась в ответ и опустила свою ладонь поверх его руки, и метка истинности вспыхнула сильнее. — Прости, что оставил тебя, — тихо произнёс Игнар, и в его голосе не было оправданий, только чистая, ничем не прикрытая боль. — Мне нужно было разобраться в себе. Нужно было научиться контролировать свою драконью сущность, пока я не разрушил всё, что мне дорого. Седна чуть сжала его пальцы и ответила так же тихо: — Я знаю. Игнар опустил голову, глядя на её живот. — Это сын, — тихо произнёс он, и в голосе его смешались гордость и тревога. — Наш сын - Лазурный дракон. Он нахмурился. В этом слове «лазурный» слышалось не только величие, но и опасность. Лазурная магия была редкой, почти забытой, а значит, и желанной для тех, кто хотел власти. И этот дар достанется их ребёнку с первого вздоха, без права выбора. — Игнар, — тихо позвала Седна. — Ты самый сильный дракон на всём Севере, — сказала она и улыбнулась мягко. — И самый сильный мужчина, которого я знаю. Она накрыла его руку своей, и метка снова мягко вспыхнула, словно подтверждая её слова. — Наш сын под самой надёжной защитой, — прошептала она. — Потому что его защищаешь ты.