— Я хотел ему помочь, — продолжил Эдвард. — Именно поэтому я хотел вашей свадьбы. Я думал… хотя сейчас понимаю, как это было глупо, что он изменится рядом с тобой. Что встанет на правильный путь. Он горько усмехнулся. — Но люди не меняются, по крайней мере, так кардинально. Прости меня, Седна. Прости за то, что тебе пришлось пережить здесь за эти месяцы. За боль, за страх, за всё, что ты испытала из‑за моих ошибок и иллюзий. Я молча слушала, не находя слов. Мне было больно слышать это признание. Как отца, я могла его понять. Он делал для сына всё, цеплялся за любую надежду, даже самую хрупкую. Но от этого не становилось легче. Ведь он знал, за какого монстра отдавал меня замуж. Смогу ли я когда-нибудь простить Эдварда, не знаю... Я подняла голову и посмотрела на Эдварда. Он внимательно смотрел на мою метку. — Я понимаю Игнара. Я бы на его месте поступил точно так же. Он защищал тебя. Когда причиняют вред истинной, то дракон не поддаётся контролю. Мне это очень знакомо. Я удивлённо посмотрела на Эдварда. — У вас была с кем-то истинность? — С матерью Игнара. Я была шокирована. — Я был женат на матери Итана. Наш брак был договорной. Мы не любили друг друга. Но мы жили как семья, родился Итан. Во время сражения я был тяжело ранен. В госпитале медсестра она оказалась моя истинная. Она вылечила меня. Я развёлся с Розамундой. В браке с Лилией у нас родился Игнар. Я слушала внимательно. То, что рассказал Эдвард, никто не знал. — Мы скрывали метку, никто не знал о ней. Это было опасно для Лилии и Игнара. Но Каргорны как то об этом узнали и похитили Лилию и Игнара. Я искал их, а когда нашёл, было слишком поздно. Я не смог спасти Лилию, но успел спасти Игнара. В тот день я потерял дракона. Эдвард говорил это с болью. Было видно, что он до сих пор не простил себя за то, что не успел спасти Лилию. — Седна, — позвал меня Эдвард. Я подняла на него глаза. — Спрячь метку и никому не показывай. Это опасно. Если Каргорны узнают, что у вас с Игнаром метка истинности, то ты и ваши будущие дети будете в большой опасности. Они не остановятся ни перед чем. — Итан видел метку. И, возможно, Присцила. Когда вам стало плохо, я не думала о метке. Эдвард откинулся на подушки и задумался. — Это плохо, — наконец сказал он, не глядя на меня. Голос его звучал устало. — Как бы мне ни было горько это говорить, но я не доверяю своему сыну. Итан. Он давно перестал быть тем мальчиком, которого я учил держать меч. В нём теперь живёт что-то чужое, тёмное. Он отвернулся к окну, долго думая, затем снова повернулся ко мне. — После того как я понял, что Игнар - попаданец, — продолжил Эдвард, — я понял кое‑что важное. — Что? — То, что произошло в тот день на поле боя, это сделала лазурная магия. А если это сделала магия, значит, лазуриты не уничтожены. Они спрятаны.