Когда Лира со Стефаном увели Седну, между Игнаром и Малгором вспыхнула схватка. Малгор изо всех сил старался удержать человеческий облик. Он знал, что у него хоть какой‑то шанс. Ведь в облике лазурного дракона Игнар был неукротим. А в человеческом теле можно было надеяться на хитрость, на внезапный удар, на то, что тьма сумеет проскользнуть сквозь защиту. Он метал в Игнара смертоносные потоки чёрной магии. Но Игнар ловко уворачивался, отражал удары, и его лазурная магия не просто отбивала тьму, она растворяла её.В какой‑то миг Малгор кинулся на Игнара, схватил его, пытаясь вцепиться в шею, заставить чёрную магию проникнуть внутрь, разъесть изнутри. Но сила лазурного дракона была непробиваема. Тьма клубилась вокруг, металась, билась о невидимую преграду, но не могла пробиться. Игнар сбросил хватку врага и швырнул Малгора к выходу из башни. В тот же миг оба обратились в драконов. Игнар первым изверг синее пламя, несущее в себе силу льда и света. Над скалами снова сгустились грозовые тучи, молнии рассекали небо, гром гремел. Малгор отвечал потоками чёрной магии. Они кружили в воздухе, сталкивались, били когтями, пытались достать друг друга. Малгор полетел вперёд, целясь когтями в бок лазурного дракона, надеясь вырвать плоть, пробиться сквозь броню силы. Но стоило его когтям коснуться сияющей чешуи Игнара, как их охватил ледяной холод. Когти покрылись инеем, мороз пополз вверх по лапе, обжигая. Не теряя ни мгновения, Игнар изверг новый, точный удар синего пламени. Он попал прямо в грудь Малгора, и пламя потекло по его телу, сковывая, замораживая, превращая в ледяную статую. Малгор пытался вырваться, метался, но лазурная была сильнее. А потом Игнар ударил в ледяную фигуру молнией резкой, ослепительной,наполненной всей яростью. Статуя взорвалась, разлетевшись на тысячи мельчайших кристаллов, которые тут же растаяли в воздухе, не оставив после себя ничего. Враг был уничтожен. Рядом, у подножия скал, мать Малгора сражалась со Стефаном. Она видела всё, как её сын обратился в лёд, как молния разбила его на осколки. Её лицо исказилось от горя. Она создала портал резким движением, вложив в него всю оставшуюся силу. И исчезла в мерцающей воронке. Игнар не стал её преследовать. Не потому, что пожалел, а потому, что в его сердце не осталось места для мести. Там была только Седна. Только мысль о том, что она, измученная, на грани, и ему нужно быть рядом. Игнар забежал в пещеру. Он замер, оглядывая пещеру.Стефан стоял у стены, едва держась на ногах. Лира прижимала к себе укутанного малыша, а рядом на камнях лежала Седна спокойная, бледная, неподвижная. — Нет… — прошептал Игнар, и это слово прозвучало страшнее любого крика. — Нет… Он бросился к ней, упал на колени, схватил её руку холодную, безвольную. — Седна! — он потряс её, голос сорвался на хрип. — Седна, посмотри на меня! Не смей уходить! Ты не можешь уйти сейчас! Лира, прижимая к себе Игната, шагнула ближе, слёзы катились по её щекам. — Она хотела, чтобы он родился… Она улыбалась, когда увидела его… Игнар не слушал. Он склонился над Седной, прижался лбом к её лбу, будто пытался передать ей свою жизнь. В его сознании вспыхнули её слова те, что она когда‑то рассказывала о связях истинных пар. О том, что они могут исцелять друг друга. Он не знал, как это делать. Не знал заклинаний, не знал ритуалов. Но знал одно, он не отпустит её. Ни сейчас, ни когда‑либо. Закрыв глаза, он положил руку ей на грудь туда, где под рёбрами должно было биться сердце, почти затихшее. И в этот миг из его ладони потекла лазурная магия. Оно обволакивало Седну, проникало в каждую клеточку её тела, стремилось вернуть то, что тьма пыталась забрать. И он почувствовал едва уловимый толчок. Седна снова задышала. Тихо, прерывисто. Но жизнь в ней держалась на тончайшей нити. — Лира, — прохрипел Игнар, не отрывая руки от груди Седны — Попробуй создать портал. Мы далеко от башни.