Современный нам с Маркусом и Сарой севооборот тут не знают — я неоднократно наблюдал поля под паром, то есть, «отдыхающие» целый сезон, чтобы накопить азот, поэтому грядёт аграрная революция…

Закроем вопрос с продовольствием — считай, сделали основную часть дела. Избыток продовольствия — это, по словам Маркуса, ключевой элемент для промышленной революции. А там уже никакие кровососы и фрики не страшны — тупо задавим их артиллерией и скорострельными ружьями.

— Хм… — задумчиво погладил бородку великий секретарь Сунь, рассматривающий схему. — Выглядит очень продуманно.

— Так не с кондачка к тебе примчал, — усмехнулся я. — У меня всё продумано.

— Хм… — вновь задумчиво хмыкнул Сунь.

Он озадачился — теперь усиленно размышляет. Никто ещё не приходил к нему со столь амбициозными проектами.

— Это будет очень тяжело осуществить, — наконец, произнёс он. — Все эти земли — чьи-то…

— Я это знаю, — кивнул я. — Их можно выкупить за счёт императорской казны, а мы возместим всё в течение следующих двадцати лет — с доходов кварталов.

На самом деле, гораздо раньше — как только по полной заработают тёмные фабрики. Но незачем ему знать, что твориться во тьме цехов.

— Двадцать лет… — произнёс Сунь. — Мне нужны будут точные расчёты.

— А вот они, — улыбнулся я и положил на стол свиток. — Всё посчитано, в точном соответствии с прогнозами экономического роста кварталов после восстановления. Ты пойми — это даст императору полную независимость от ванов! А там, глядишь, можно будет задумываться о постепенном возврате контроля над империей…

— Тихо… — предупредил меня напрягшийся Сунь. — Ты заводишь опасные речи…

Ну, да. Считается, что власть императора непререкаема и абсолютна, поэтому все ваны подчиняются ему беспрекословно, что вообще никак не бьётся с реальностью.

Ваны на хую таскают волю императора и подчиняются ему сугубо формально. Он вынужден, через свою бюрократическую аппаратуру, договариваться с ванами и идти на компромиссы — заниматься политикой, проще говоря.

Но закулисно, конечно же, есть строгая иерархия кровососов, которые, по идее, тоже должны беспрекословно подчиняться тому блондинистому кровосисе, которого я видел лично. Только вот, как я уже хорошо знаю, его власть над своими подсвинками не абсолютна и не беспрекословна.

Впрочем, Сунь прав — во дворце о таком лучше не болтать.

— Ладно-ладно, — махнул я рукой. — Но ты подумай. Продовольственная безопасность — вот что я предлагаю.

— А тебе какая выгода? — нахмурился великий секретарь.

— Всё та же — деньги, — улыбнулся я. — Я мечтаю стать самым богатым юся в истории. Хочу, чтобы моё имя ассоциировалось у людей с честным золотом. Не полученным от предков, не украденным, но добытым честным трудом — вот этими вот руками.