Этот аттракцион невиданной щедрости, устроенный государством, вечно продолжаться не может — запасы продовольствия не безграничны, поэтому нужно восполнить резерв и переводить население на новый тип социального устройства.

Под новым типом социального устройства я понимаю систему, когда человек идёт на завод, работает там, получает деньги, а на них покупает себе еду, одежду, какие-то ништяки и так далее.

В «моих» кварталах такими рабочими условиями, когда зарплаты хватает на всё и не нужно по вечерам самому вытачивать себе палочки для еды, шить одежду или ухаживать за садом, похвастаться может далеко не каждый. Основная масса людей живёт жизнью на уровне граждан Нигерии или Демократической Республики Конго…

— Животноводство! — воскликнул вдруг озарённый идеей Хао Гоудань, член совета от 7-й квартальной общины.

— Что? — отвлёкся я от хода своих мыслей.

— Карпы, утки и овцы! — прояснил Гоудань. — Освобождённые от руин и заброшенных зданий пространства можно пустить под животноводство!

— Мы это обдумаем, — вздохнул я.

Разводить скотоводческий срач прямо посреди города — это плохая идея. Освобождённые земли лучше вообще не трогать.

— Итак, теперь самый главный вопрос — организационный, — переключил я тему совета. — Кто готов пойти добровольцем на строительные работы? Предупреждаю, что добровольцу придётся возглавить бригады ликвидаторов и провести зачистку кварталов Лэйцзи, Тяньчан, Юйлинь, Синьтан и Фэйжоу. Там никто больше не живёт, но всё ещё есть гниющие тела — расчистка будет сопряжена с большой опасностью.

Бригады ликвидаторов, суммарно, насчитывают около 13 000 человек — все они на усиленном пайке, выплачиваемом в качестве награды за смертельный риск. Все они вакцинированы, но, помимо мора, есть мародёры, фрики, а также стаи бешеных псов и охуевших крыс. Общая численность ликвидаторов — это очень динамическое значение, меняющееся изо дня в день, потому что мрут они, как мухи…

Зато эффективность их работы на высоком уровне: недавно полученные мною кварталы очищаются от тел, что резко улучшает эпидемиологическую обстановку, а ещё они приносят с собой найденные ценности, которые выкупаются казной — за еду, естественно.

«Пройдут месяцы, прежде чем деньги вновь обретут ценность выше, чем рис и картофель…» — подумал я.

Тем не менее, несомненно, что многие ликвидаторы присваивают найденные в обезлюдевших кварталах ценности, чтобы резко подняться, когда пыль осядет. Да и похуй, в целом.

— Впереди нас ждёт невыносимый труд, господа члены совета! — решил я закончить совет. — Мы должны будем снести десятки заброшенных кварталов, отстроить жильё нового типа, вырыть тысячи прудов, оборудовать тысячи утятников, а также распахать тысячи квадратных ли посевов! Это все задачи, которые стоят перед нами…