— Не-е-е-е-ет… — зажмурил я глаза.

— Ха-ха-ха!!! — глумливо рассмеялся Реншу. — Хах-ха-ха!

— Когда я вернусь, ты расплатишься за каждый свой «ха», — пообещал я ему.

Император резко замолк.

— Давай, быстрее, — потребовала Сара.

— Я сейчас! — ответил я и удвоил скорость поглощения памповой каши.

Оставшиеся два-три килограмма этого божественного хрючева исчезли у меня в желудке, а затем я вытер рот салфеткой и встал из-за стола.

— Удачи, — пожелала мне Лу.

— Спасибо, родненькая, — улыбнулся я ей.

Мне нужны духовные практики, потому что существует, теперь уже очевидная всем, уязвимость — потеря контроля.

Я мог убить Александру быстро и эффективно, что позволило бы мне избежать ранения, но я не захотел. Мне очень легко было уговорить себя промедлить, чтобы она помучилась подольше.

И я поставил под угрозу свою жизнь и будущее Поднебесной. Маркус и Сара, наверняка, справились бы и без меня, в конце концов, они тоже могущественные юся, но им бы потребовалось гораздо больше времени.

Во время разбора произошедшего мы коллективно решили, что мне нужно заниматься самоконтролем. А высокий самоконтроль достигается только через закалку воли.

Захожу в Зал Духовной Памповости и сажусь на циновку перед Сарой.

— Начинаем, — произнесла она. — Первая фаза — введение.

Передо мной материализовался настоящий пидарас, Пашка Петров из 7А. Он взят прямо из моей головы — пришлось дать Саре доступ к собственному разуму, что потребовало кучи времени и усилий. Находясь у себя в башке и чувствуя, что в ней есть ещё кто-то, очень тяжело расслабиться и открыть довольно-таки травматичные воспоминания.

— А кто это у нас тут⁈ — с ехидным выражением лица спросил этот маленький говнюк. — Виталя Рваные Штаны!

Жопа сразу же заполыхала.

Этот пидарас был «лидером» класса — бывают такие. И он, с какого-то хуя, назначил меня изгоем. Однажды он сорвал с меня штаны на линейке, из-за чего я попытался въебать ему, но попал по своему тогдашнему школьному другу, Игорю Григорьеву.

Школьная «общественность», с того дня, резко охладела ко мне, потому что я был выставлен агрессивным долбоёбом. И Петрову, малолетнему мудаку, ничего за это не было — олимпиадник, на хорошем счету, учителя хвалят, а я учился не очень, ещё и ударил одноклассника…

И ему было очень нетрудно объявить мне бойкот, при молчаливой поддержке учителей.

Чувствую, как руки начинает жечь.

— Что, снова ударишь Игорёху, да⁈ — спросил Петров.

Пидарасу было мало этого, поэтому он, в один из худших дней моей жизни, спиздил из учительской деньги, собранные с родителей, а затем подложил их в мой рюкзак. Я их почти вовремя увидел и был застигнут завучем, забежавшим в класс, прямо с деньгами в руках.