Мы с Маркусом переглянулись.

— С ним что-то сильно не так, бро, — произнёс Маркус.

— Бро⁈ — выпучил глаза Юрген. — Бро⁈ Ха-ха-ха!

— Да это ещё на рынке было понятно… — вздохнул я. — Нет, молоток — это слишком грубо. Нам нужны тазик, вода и полотенчико.

— О-о-о, это обещает быть возбуждающим! — оскалился Юрген. — Давай, делай… бро, ха-ха-ха!

Иду по дому и, невольно, восстанавливаю картину произошедшего.

Злоумышленники ворвались через бумажные окна, быстро подавили сопротивление живших тут людей, а затем начали истязания.

Мужчина лет пятидесяти лежит в спальне — судя по некоторым признакам, его изнасиловали во все доступные места, а затем начали поедать. Истечь кровью ему не позволили — руки и ноги перетянуты жгутами из верёвок, поэтому мучился он долго.

С членами его семьи поступили схожим образом — двоих парней лет 15–16 съели наполовину, а женщину, возраст которой уже не установить, разорвали на куски, приколотив их к стене на кухне.

Ни у одного из трупов нет глаз — их вырвали. Теперь понятно, где порочники брали свои «украшения».

Местный председатель совета, как я понимаю, нахуй проебал организацию эвакуации, поэтому на восток ушли далеко не все жители.

Нахожу кухню, на которой сразу же обнаруживается подходящий тазик и бочка с водой.

— Вон лавка, — указал я, вернувшись из кухни. — Размести пациента со всеми удобствами.

— О-о-о, вы так уверены, что есть какой-то предел боли, от которого я не кайфану, да⁈ — поинтересовался Юрген.

У него, после всего, что мы с ним сделали, образовался стояк. То, что он больной, было понятно ещё на базаре, где он драл того мужика, но вот мазохизм и прочая хуйня…

— Маркус, избавься от лишнего, — попросил я.

Тот вытащил нож и отрезал Юргену член и бросил эту ненужную часть в топку разожжённой печи.

Юрген завыл со смесью экстаза и сожаления.

— Тебе это больше не пригодится, приятель, — усмехнулся Маркус и зафиксировал Юргена на лавке.

Полотенце я достал из рюкзака — ношу с собой пару штук, специально для таких случаев.

— Что? Вода? — спросил Юрген. — Клоуны, вам нужно придумать что-то посерьёзнее!

Накладываю ему на лицо полотенце, зачерпываю воду из бочонка и начинаю медленно лить.

Юрген, как и ожидалось, начал захлёбываться и биться в конвульсиях.

Спустя три черпака воды, снимаю с его лица полотенце.

— Итак, — произнёс я. — Что за Госпожа?

— Я тебе ничего не скажу, русский! — ответил Юрген. — Если ты думаешь, что эта хуйня способна поколебать меня — ты пиздец как ошибаешься!

— Твой рот говорит одно, но глаза… — усмехнулся я. — Твои глаза говорят правду…