Но особенно — ёбаную Александру!!!

— Я убью тебя, блядина!!! — проревел я, выплёскивая гнев. — Я ВЫЖГУ ТВОЁ СРАНОЕ СЕРДЦЕ!!! А-А-А!!!

Меридианы «зарядились» от мощной эмоции и начали работать на пределе возможностей.

Я успешно подавил нестерпимое желание пойти и захуярить всех, взял себя в руки и начал жечь трупы.

— Возьмите моё пламя!!! — рявкнул я. — И жгите этот ёбаный вал!!!

Практики стихии Воздуха подхватили моё пламя воздушными потоками и усилили его интенсивность практически вдвое.

Мне нужно было лишь расходовать свою Ци, подстёгнутую разрывающей яростью, а потоком пламени управляли эти двое — плоть и кости обращались в пепел, разлетающийся на ветру.

Квадратные метры трупных завалов стремительно исчезали, оставляя после себя только прокалённую землю.

Я продолжил жечь — вместе с Ци уходил гнев, но его было так много, что эти потери несущественны…

Трупная вонь сменилась запахом жареного мяса. Сжигание тел сопровождалось хлопками и взрывами — это детонировал боекомплект мертвецов.

Сун На рухнула на колени, но продолжила усиливать и направлять пламя.

На фоне чем-то подобным занимались практики стихии Огня — их тоже усиливают практики стихии Воздуха, но у этих ребят результативность гораздо ниже, чем у меня.

Через полчаса с лишним, к нам присоединились роты с зажигательными гранатами. Их работа нехитрая — просто разбросать по завалам смоляные гранаты, которые совсем не так эффективны, как первородное пламя стихии, но тоже вносят свой вклад.

Сун На потеряла сознание примерно через десяток минут, а затем поплохело Лю Хунбиню, которых рухнул на колени и направлял пламя дрожащими руками.

— Мы больше не можем, дафу Вэй… — взмолился он.

— Слабаки, — процедил я, а затем перевёл взгляд на морпехов с гранатами. — Эй, вы! Уведите их к шатрам резерва практиков!

Сержант, командующий отделением, козырнул и выделил четверых, чтобы унести этих бесполезных бездарей и слабаков прочь с глаз моих.

Дальше я действовал один — гнев подпитывал меня достаточно, чтобы я мог одновременно применять и стихию Огня, и стихию Воздуха.

Огненный факел облизывал трупы и «дырявил» вал всепожирающим реактивным пламенем…

— Всё, — произнёс я, когда почувствовал, что «бензобак» приблизился к опасной зоне.

Мною было расчищено около полутора километров линии — кое-кто из фриков ещё был жив и отлёживался под грудой тел. Я слышал, как визжат эти мрази.

Отряхиваю кисти, надеваю бронеперчатки и возвращаюсь к переднему краю.

Враг нам не мешал — ему тоже выгодно, если впереди не будет этого неприлично огромного трупного вала.