Я засел в зарослях, пытаясь рассмотреть, нет ли дружины на мосту. Обычно проход охранял один только сторож в будке, но после того нашествия «всплеснувших» зверей будет удивительно, если охрану не усилят.

Велена же продолжала ворковать, погрузившись в воспоминания:

— У тебя хорошая память, не такой уж ты и дурень, Грецкий. Сегодняшние Омуты — это всё равно что одичавшие предки домашних собак. Те Омуты были созданы самими яродеями, и ими полностью контролировались.

— Если б я ещё понимал, что вообще такое эти ваши Омуты, — прошептал я, пока лежал на земле в кустах и смотрел, как по мосту к нам неспеша движется небольшой отряд дружины.

Велена тоже на всякий случай притихла, мало ли там какой чувствительный Видящий попадётся, среди этой пятёрки воинов. Три орка, эльф и человек шли к нам и негромко болтали.

— Не по себе мне становится на этой стороне, — проворчал один из орков, — Лес какой-то слишком уж тёмный. То и дело мерещатся красные волчьи глаза. А хрюк вепря слышали?

— Я слышу только, как мой живот хрюкает, — проворчал человек, — Вся тропа в охранных рунах, даже гномы помогли. Чего ты переживаешь?

— И мост в этот раз, если что, подорвать легко. Орочьи руны от него и угольков не оставят, — добавил другой орк.

— Главное, подорвать не тогда, когда мы на этой стороне, — нервно добавил первый паникёр.

Услышав разговоры, я уставился на дорогу и мост, и тут же выругался. Мост пестрел красными орочьими рунами, которые должны были его сжечь в случае чего. А на тропе и вправду желтели гномьи руны, и одна из них была совсем недалеко от меня.

Моя способность видеть руны почему-то сейчас работала не всегда, а лишь тогда, когда я заострял на этом внимание.

Велена тут же пояснила:

— Ну, а что ты хочешь? Всё, как у приличных яродеев — сначала они не могут контролировать свою волшбу, а потом, когда научатся, деют по щелчку па…

— Отставить разговоры, винегрет ушастый! — приказным тоном гаркнул третий орк, и даже моя ведьма замолчала.

В громогласном орке я, кажется, узнал десятника Данилу и даже обрадовался про себя, что тот остался жив после ночного нападения зверей.

— Да ну а смысл тут торчать, когда в следующий раз наш Омут только зимой всплеснёт? — ответили десятнику, — Нет уже того зверья чудного, обычные остались, только зря сапоги изнашиваем.

— А чего ж ты тогда обосрался-то? — расхохотался кто-то.

— Должен же кто-то среди вас бояться, а то ж совсем страх потеряете? Вот я на себя и взял эту неблагодарную, но очень важную роль… — с сарказмом проворчал паникёр, отчего вызвал новую волну хохота. Я тоже улыбнулся, потому как шутник выдался толковым и совсем необидчивым.