Он нервно усмехнулся, потом отмахнулся.

— А тем, кто всем вам угрожает, им терять нечего. Убьют они кого-то — виноват император! Убьём мы чистокровного — виноват император! Никто же не знает, что это был чистокровный… Как же так, власть лютует! А расскажи, что он был преступником, так не поверят же. Власть всё скрывает!

Вышнедревский в сердцах стукнул кулаком по стенке кареты. Чувствовалось, что ему надо просто выговориться, и поэтому я не мешал.

— И да, мы скрываем, — барон снова рассмеялся, — Мы скрываем, потому что крестьянин должен сеять, а горожанин мастерить. Все должны жить и работать, не боясь чёрной волшбы.

— Я всё понял, господин барон, можете не продолжать, — сказал я, — У вас что-то ещё ко мне?

— Нет уж, господин Грецкий, так легко вы не отделаетесь! Я продолжу! Накипело, видите ли, а поделиться не с кем… — Вышнедревский вздохнул.

— Слушайте, я не собираюсь это выслушивать. Вы украли у меня папку, и мне нельзя быть недовольным? Вы скрываете правду о своём князе, отмазываете его, и запрещаете мне злиться?

— Да злитесь на здоровье. Но только мне было бы легче, если бы вы доверяли мне, и ненавидели истинного врага. Того, который тянет свои щупальца из Европы через Урал, лишь бы достать, лишь бы хоть как-то уколоть… А не того, кто вас защищает, только не так, как вам хотелось бы.

— Ладно… Я так понял, это вы меня теперь распекаете, после поздравлений и благодарностей?

— Что вы, что вы, ГРАФ Грецкий, как я смею-то? Я же всего лишь барон.

Я округлил глаза. Но откуда он знает о моих бумагах на титул графа⁈ Неужели он влез и в невидимую шкатулку?

Вышнедревский усмехнулся:

— Да, я всё видел, и всё знаю. Работа такая, я уже говорил. И нет, я ничего не трогал, это всё ваши секреты, пусть ими и останутся. Кстати, насчёт секретов… — он деловито цыкнул, — О нашем разговоре никому, нас с вами сейчас скрывают только ночь и паника. Да, та паника, которую вы навели, Грецкий…

— Сколько можно мне этим пенять?

— Почему же. Я вас благодарю! Ну просто огромнейшее вам спасибо, что вы так непоседливы, что я за вами не уследил, и что вы уничтожили главное гнездо чистокровных в Качканаре. Убив ещё и Коварова, к чертям собачьим!

— Чувствую, вы говорите с иронией, — я поморщился.

— А с чем мне, мать твою орочью, говорить⁈

— Эльфячью, вообще то.

Вышнедревский скривился:

— Ох, извините, господин Грецкий, я совсем не хотел обидеть вашу матушку. И всё же… Да, сделанного не воротишь, и мы попробуем повернуть это в свою сторону. Будем менять планы, чтобы чистокровные не запаниковали. Кстати, та девушка, которую вы спасли… Это же ученица конжакской ведьмы, так?