— Это из Франции? — на всякий случай спросил я.

— Ви, ви, мон хер, — старший закивал.

— А орки там откуда?

— Обижаете, мон хер, — старший забегал глазками, — Французы считаются лучшими рунистами Европы, и легко усваивают любую волшбу.

— Ясно, — я закрыл альбом.

И всё же я заметил одну особенность. Все руны означали какой-то признак… Ну, то есть, я становлюсь грознее, мужественнее, быстрее, или ещё как-то улучшаюсь.

Значит, так они и работают? Хм, интересно. А что у великих семей? Какие-то особые разведанные признаки, или, может, запретные? Вроде «смертоносный» или «ужасающий».

А, нет, «ужасающий» уже был где-то в этом альбоме…

— Ну так что, мсьё Грецкий, будем «руниться»?

— Я думаю…

— Не буду мешать, мсьё.

Я незаметно вытащил иолит и, прикрывая его от глаз старшего, будто огонёк от ветра, подумал о символах. Представил все руны сразу, какие успел увидеть вокруг, и остро пожелал найти ту, которая мне очень нужна.

«Эз-ле!» — едва слышно прошептал я, надеясь, что камень услышит.

Тот вдруг завертелся, явно стараясь что-то найти, но останавливаться не хотел. Одно из двух — либо тут выбор такой богатый, что иолит растерялся, либо здесь абсолютно всё является полнейшей шнягой.

Нас вдруг накрыло яростным шёпотом:

— Отец, ты зачем его опять привёл⁈ Он ещё за прошлый раз не отдал! — Веткин-младший навис над нами, — Я тебе сколько раз говорил, чтобы этого кретина сюда… ах! А-а-а!!!

Я тут же перехватил камушек и сунул его в карман. Затем изумлённо обернулся, при этом специально задев лбом длинный нос мэтра-младшего, и со всей силы наступил тому на ногу, причём жёстким каблуком именно на мягкий носок. Кажется, даже послышался хруст.

— Мэтр, я не мог не зайти, ведь вы просто мастер! — как можно искреннее воскликнул я, заглушая его стоны, — А эти ваши новые коллекции так изумительны…

Тут же схватив альбом со стола, я с улыбкой поднял его, будто чтобы показать. Веткин-младший как раз согнулся от боли, и влетел лбом в жёсткий угол переплёта. Отчего просто откинулся назад, распластавшись на полу, да ещё и долбанувшись затылком о ножку кресла с сидящей девушкой.

И открытый голубой флакончик полетел как раз на лицо бедному мэтру…

Я в ужасе всплеснул руками, отчего остальная кипа альбомов со столика посыпалась вниз. Куда-то там на лежащего Веткина, и, кажется, прямо на его причинное место. Тяжёлые, массивные альбомы, в жёстких кожаных переплётах.

— У-у-у!!!

Младший сложился, вскинув вверх и ноги, и туловище, будто выполняя «уголок». А старший так и стоял столбом в стороне, в ужасе вытаращив глаза на армагеддон, посетивший их салон.