Брызнула кровь вперемешку с землёй, и бугай ошарашенно застыл, держась за длинную рукоять, зарытую в плоть и землю, и глядя на то, что он натворил. Ну да, так-то его дружок был ещё жив… эээ… до этого эпичного удара.

— Ты-ы-ы… — с ненавистью зашипел громила и дёрнул топор.

Тот почему-то не поддался ему. Да и руны у орка на руках погасли… Не дожидаясь, когда чары снова заведутся, я вскочил, с ноги всаживая прямо в зелёную морду. Удар в этом теле у меня оказался плохо поставлен, голова убийцы дёрнулась, я соскользнул и рухнул прямо на него. Но тут же перепрыгнул ему на спину, перехватывая толстую шею в замок.

Это были несколько весёлых секунд, пока я катался на спине взбесившейся туши… Отпустив топор, он вскочил и почему-то всё пытался сбросить мои руки, отчаянно хватаясь — хотя рухни он на лопатки, и мне бы пришлось несладко. Мои ноги всё это время болтались в полуметре над землёй, напоминая, какая всё-таки махина этот орк.

Орк вдруг замер, перестав рычать. На его ладонях и предплечьях всё же загорелись руны, правда, неровным и мерцающим светом.

— Вот гадство! — только и прошипел я, когда резко ставшие стальными пальцы содрали меня со спины, метнув, словно снаряд.

И фисташковое те-е-ело полете-е-ело…

Каким-то невероятным чудом моё приземление пришлось прямо на мягкое сиденье экипажа. Правда, мягким оно мне совсем не показалось, потому что я буквально переломил телом деревянный каркас, прогнув спинку. Да ещё и карета, вдохновлённая моим ударом, встала на дыбы и едва не перевернулась.

Мир закружился передо мной, грозясь увлечь в омут забытья. Отлепившись от покорёженного сиденья, я мешком вывалился из повозки на землю, долбанувшись ещё и о подножку…

И уставился на Дашу, которая, пошатываясь, уже поднялась на одно колено. Держась одной рукой за затылок, а другой схватив топорик, она застыла ко мне спиной и смотрела на противника.

Тот как раз выдрал свой топор из напарника, жадно глотнул что-то из фляги и, отбросив её, яростно зарычал. Его руки засветились заметно ярче… Покручивая оружием, словно топор стал пушинкой, он уверенным шагом двинулся к нам.

— Я — Ростовская, я… Я воин из дружины барона! — срывающимся голосом крикнула орка, по спине которой я понял, что она очень боится, но отступить не может.

— Да насрать, шлюха! — зарычал орк, приближаясь и демонстративно отводя орудие в сторону для замаха, — Вали отсюда!

— Ты напал на княжну!

Где-то в моей гудящей голове провернулась мыслишка, что это неожиданно. Это очень неожиданно… Княжна — это ведь не ерунда какая-то.

И стали даже собираться пазлики, почему орка так себя вела, но сейчас я был не в лучшем состоянии, чтобы думать. А вот бугай застыл, заметно удивившись, и, судя по лицу, он оценивал новые для себя риски.