— Я что, со стеной разговариваю? — спросил я.

— Захар, ваше сиятельство! Ох, простите великодушно, не извольте гневаться… Ваш верный слуга Захар, уже во втором поколении, ещё ж вашей матушке имел честь прислуживать, — он даже поклонился, не забывая прикрываться руками.

— Захар, — задумчиво повторил я, и орк удивлённо зыркнул через пальцы. Видимо, таким тоном я его имя ещё не называл, но лишних вопросов он задавать не стал.

Я огляделся, поднявшись и уже не обращая внимания на склонившегося орка. В росте мне он не уступал, хотя стоял чуть ниже по склону.

Итак, мы всё ещё где-то в горах… Точнее, на горе — красивой, покрытой лесом горе. То, что я принял за снежную шапку, оказалось туманом, который яркое солнце уже практически согнало с вершины.

Моя задница располагалась на холодной каменной ступеньке, одной из десятков, идущих по склону далеко вниз. Где-то, где уклон был пологим, ступеньки превращались в тропку, а где-то наоборот шли часто, чтоб не навернуться с крутого склона. Так они пересекали луговую проплешину, на которой мы как раз сидели, и исчезали где-то в лесу.

А внизу за лесом виднелся город. Он был далеко, его едва можно было разглядеть, но ничем другим это пёстрое пятно из крыш и улочек быть не могло. Располагался он явно у подножия той горы, на которой мы находились.

Я обернулся на вершину, закрываясь рукой от яркого солнца. Никакого монастыря гномов тут не было… А как я сюда попал, одни гномы, наверное, и знают.

Поставив ладонь козырьком, я пробежался взглядом по горизонту. Вдали виднелись ещё горы, совсем невысокие, и они постепенно исчезали, смешиваясь с облаками где-то на границе земли и неба. Я даже вздохнул, до чего красиво…

— Лепота-то какая, милостивый государь, верно?

— Люблю горы, — вырвалось у меня.

— Как же можно не любить Урал-то родимый?

Я поджал губы. Уральские горы, значит? С гномами-каратистами… Спрашивается, а на хрена уральские гномы занимаются тайчи?

И ведь я знаю Урал, сам из этой, как его… Нет, не помню.

— Захар, а как я сюда попал?

— Моя вина, барин, не отговорил я вас. Уж как мне хотелось…

— Ты не понял, Захар, — оборвал я его, — Я спрашиваю не об этом. Ты меня прямо здесь нашёл?

— Простите, ваше сиятельство! Не должен, не должен был экипаж оставлять… — Захар бухнулся на колени, — Но ваша матушка, Древа ей Небесного, не простила бы мне! А как попаду я туда, а она с меня спросит⁈ Что ж ты, Захар Иваныч, за сынкой моим не уследил, не уберёг, к гномам отпустил? А ну и пропади пропадом этот экипаж, подумал я, да Рог Полуденный треклятый! Да чтоб я, Захар, да чтоб позволил…