Орк-старичок с физиономией, олицетворяющей вселенскую заботу, убедился-таки, что я никуда не заваливаюсь, и теперь кудахтал вокруг, отряхивая и пытаясь хоть как-то сгладить складки на моей одежде.

— Какой костюм был, ох-ох, — его пальцы всё чиркали по моим рукавам, — Да как же допустили такое? Ох, не серчайте, Борис Павлович, уж не ведаю, смогу ли починить… Ах, как матушка ваша была бы расстроена, Древа ей Небесного! Эх, и здесь порвано… ну ничего, заплаточку поставим.

— О-о-о… — только и вырвалось у меня, когда я попытался усесться удобнее, и орк почему-то сразу сгорбился, обхватив голову руками.

Будто хотел защититься… Я знал такую реакцию и, посмотрев на свою руку, понял, что этой самой рукой щуплый орк был часто бит. Что-то тело мне, кажется, досталось без особых этических принципов.

Потерев лицо, и уже с безразличием глядя на зелёную кожу, я взъерошил себе волосы, отметив, что причёска у меня средней длины, закрывает уши… Уши⁈

Я ошарашенно пощупал острые кончики… Кстати, одно ухо заметно припухшее, аж горит. Кажется, я хорошо им приложился.

Затем, ещё раз потерев лоб и медленно выдохнув, я положил руки на колени. Удивляться сил уже не было, тем более, от этого совсем никакого толку.

Я зелёный… ну, фисташковый… или мятный? Или вообще нежно-оливковый⁈ Какая, на хрен, разница между этими цветами?

Мои губы тронула ухмылка. Что, Драам, не мог забросить в тело женщины? Уж тогда бы я сразу определил оттенок… А так, зелёный и зелёный.

— Господин… — орк выглянул из-под руки, — Вы в порядке, милостивый государь?

Я смотрел на него некоторое время, и физиономия старичка даже вытянулась. Что-то в моём взгляде явно было такое, к чему он не привык.

Одно ясно — он меня знает, и он мне служит. Другого объяснения быть не могло. Значит, это мой слуга или раб… Пока я не разобрался в местных обычаях, надо скорее приноравливаться.

Хотя у меня ещё были твёрдые духовные убеждения. Ну не может обычный россиянин двадцать первого века отнестись к другому человеку, как к скоту. Тем более, если он добр ко мне.

Но и сильно выделяться, кажется, нельзя…

— Знаешь… кхм… — начал было я, пытаясь понять, как надо обратиться к слуге, — Эээ… Вы?.. Ты! Ты, это… как тебя звать?

Лицо орка вытянулось ещё, и я даже рассмотрел его нижнюю челюсть, с редкими зубами и отсутствовавшим вторым клыком.

— Простите великодушно, Борис Павлович, если я чем…

— Как. Тебя. Звать, — отчеканил я, добавляя стали в голос. Раз слуга, то чего я этим не пользуюсь? Бить не собираюсь, но и смысла рассусоливать не вижу.

Тем более, если он привык ко мне другому, на перестройку отношений нужно время. Так что не буду травмировать пока нежную орочью душу.