В боевых искусствах тоже было много мишуры и показушества… И некоторые мастера, которые хотели постичь именно искусство боя, а не танца, проходили долгий путь, пока отделяли зёрна от плевел. Отделяли эффектность от эффективности.

А закон эффективности был таков, что львиная доля всех приёмов была бесполезна, а в реальном бою даже опасна для самого бойца. Но приёмы эти всё равно охранялись потомками с усердием — наследие же, традиция.

Здесь, в мире волшбы, я ещё недостаточно освоился, и не мог знать, что эффективно, а что — просто эффектно. Но был уверен, что законы боевого мастерства здесь такие же, будь они хоть десять раз напитаны волшбой.

— Там… — трость Орчеслава ткнула в сторону забора, — … простой народ думает, что ведает о волшбе. Красятся рунами да балуются волшбой нулевого круга, которая даже понос у противника не вызовет.

— Огурчики вкуснее под руной солятся, ну что ты, Добрынич.

— Ухояр, я тут про волшбу, а ты про огурцы!

Тот, поглаживая жидкую бородку, рассмеялся.

— Но здесь! — Добрынич продолжил, и трость воткнулась в землю, — Здесь вы, остолопы, постигаете настоящую волшбу. И вы почуете её, несмотря на то что остолопы! Волшба — это не сказка, рассказанная бабушкой, а пот, засохший на ваших спинах.

Его прищуренные глаза окинули нас, будто выискивая, кто тут посмеет оспорить звание остолопа. Никто не оспаривал, и Орчеслав осторожно продолжил, будто боялся пропустить наш бунт.

— Настоящая волшба опасна. Она как цепной серп в неумелых руках… Неумелое движение, и он воткнётся в глаз хозяину, — старик приподнял трость, помахивая ей, будто серпом, — Волшба как лютая псина у бездарного псаря — допустишь ошибку, и она вгрызётся вам же в горло. Поэтому нельзя овладеть волшбой, имея слабое и неподготовленное тело.

— Мастер Орчеслав! — вдруг подал голос Анатолий Лешков, — Но вы же сам только Видящий.

И Орчеслав, и Ухояр одновременно повернули головы, явно не ожидая такой дерзости. Заявление, что мастер является «только Видящим», могло означать только сомнения в его боевых навыках.

— Это кто вякнул-то? — Ухояр привстал, глядя на Анатолия.

— Мастер Ухояр, я не имел в виду вас обидеть, — Лешков вскочил и чуть поклонился, — Вы — настоящий мастер, и ваше умение непревзойдённо.

Мы едва не ахнули… Даже моя дерзость меркла в сравнении с наглостью Анатолия. Удивительно, как эльф с таким характером две недели-то вытерпел.

— Я тебя не обо мне спросил, ухарь! Кто такой⁈

— Анатолий Лешков я, мастер. Из Перми я, мастер.

— А язык ты от самой Перми тянул, да, что такой длинный?

Было видно, что лесть Анатолия не дошла до адресата. Старый эльф, раскрасневшись, мял губы, раздумывая, какое бы наказание ему придумать, но тут его потянули за локоть клюкой.