— Мастер, неужели у вас уже… — начал было Правый.

— Цыц! — Зот поднял палец.

Ученики почтительно замолчали, хотя на их лицах так и застыло потрясение.

— О, Достигший, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — наконец, сказал мастер, потом обратился ко мне, — А теперь запомни, Грецкий, моё последнее и единственное наставление. Твой талант очень опасен. Не-ве-ро-ятно опасен.

Естественно, я хотел было спросить «почему?», но лишь кивнул в ответ. Опасен? Ладно, учту, спасибо за науку.

— Тексты заклинаний — строжайший секрет всех великих родов, от императора до последнего задрипанного барона. И если хоть единая душа узнает, что ты видишь руны, ты не проживёшь и дня!

Я снова кивнул… А вот теперь гораздо понятнее, тут даже объяснять не надо. Большие дяди, которые делают такие круги, не хотят, чтобы кто-то видел их руны.

Впрочем, а почему тогда гномы меня не пришили?

— Так мы ж видим, что ты не бельмеса в этих рунах! Но гномы мудры, другим же народам такого счастья не досталось, — сказал, посмеиваясь, старик Зот, и вдруг протянул мне ещё одну подвеску с маленьким необработанным камушком грязно-синего, цвета, — Этот камень, иолит, тебе поможет.

— Выучить руны?

— Ага, только проглотить надо…

Ученики опять заулыбались. А когда я и вправду поднёс камень ко рту, мне тут же прилетело по рукам.

— Кирка ты тупая! Учить сам будешь, чай не глупый, — Зот опять довольно прищурился, — Прознеси «эз-ле», и камень найдёт то, что тебе нужно. Больше ничем не могу помочь… Я вообще не должен помогать, моё дело лишь созерцать.

Слово «созерцать» натолкнуло меня на какую-то мысль… и хохоча ускакало в гудящую даль. Думалось мне сейчас совсем тяжко.

— Что такое «эз-ле»? — решил спросить я, и вдруг камень осветился.

На земле, как раз под ним, тоже появился подрагивающий жёлтый кружок сантиметров двадцати в диаметре, испещрённый мелкими рунами, и некоторые сливались в подобие стрелки. Круг завертелся, будто и вправду это был компас, затем стрелка застыла, куда-то указывая.

Камень в это время дёрнулся в ту же сторону. И указывал он на далёкую калитку в стене, куда меня как раз собирались выпроводить молодые гномы.

— Как можно не знать, что такое «эз-ле»? — усмехнулся Правый.

Он тут же шагнул вперёд, выпростал из-за пазухи руку с острой палочкой и, дождавшись кивка учителя, быстро начертал символ. Что-то вроде треугольной крыши пагоды, дополненной всякими штрихами.

— Эз-ле, — повторил Правый, — Искать.

Я только поджал губы, пытаясь найти такой же символ среди тех, которые были в круге под иолитом. Этот? Или этот? Да они все одинаковые…