Но в той сумасшедшей гонке были и совместные совещания. На которых присутствовал Верховцев со своей девочкой. Обязательные, не избежать. И часто. Гораздо чаще, чем ей хотелось, чем ей можно его видеть.
Трудно было, каждый раз на грани душевных сил. НО. Работа есть работа. Потому что даже их соперничество шло на пользу делу, поднимало общие показатели.
А Верховцев, как специально, изводил ее своими выходками. В такие моменты она люто его ненавидела. Улыбалась лучшей своей улыбкой, той, что берегла для врагов, была предельно вежливой. И ненавидела. Всей душой ненавидела.
И все это время чувствовала, что квасится что-то подспудно. Как затишье перед бурей.
***
Переломный момент наступил уже в новом году в начале марта, когда они обошли Верховцева по основным показателям развития.
Нет. Это было ожидаемо, закономерно. Еще когда в первый день увидел Веру рядом с Панкратовым, почувствовал. Понял на инстинктах. Но не готов был с этим смириться.
Но бл*****!!! Проиграть?! Это было немыслимо. НЕ. МЫСЛИМО.
Не стать главой консорциума, просрать какому-то выскочке.
Его фирма была на рынке столько лет, еще отец, бывший в свое время партийным функционером, начинал в девяностые этот бизнес. Потом Александр принял его, развил и поднимал дальше. И вот так уступить первенство?!
Ему было наплевать на то, что отчисления за руководство пойдут не в его фирму. Да и не потерял он в деньгах абсолютно. Наоборот, за время этой борьбы, поднялся, потому что работал, как безумный. Сам факт поражения - единственное, что имело сейчас значение. И он четко знал, почему проиграл.
Потому что два с половиной года назад сделал неправильный выбор.
С итогового совещания, затянувшегося допоздна, Верховцев вернулся в таком состоянии, что хоть ножом режь, кровь не потечет. А внутри все огнем печет, того и гляди прорвется лавой. Угольков добавила Вика
Она в последнее время зачем-то все время развивала мысль о том, неплохо было бы завести ребенка. А ему до фени были эти ее дурацкие мысли, он даже не считал нужным отвечать на них. Его поглощала гонка.
Сегодня она подняла эту тему снова. Мол, этап прошел, гонки теперь не будет, можно выдохнуть и начать жить нормальной жизнью. Завести ребенка...
Напросилась.
- Вика. - сказал он, тяжело на нее глядя. - У меня уже есть сын. И других детей мне не нужно.
Хотел бы, наклепал с Верой бы в свое время.
Она уставилась на него с плохо скрываемой злостью. И объяснять бессмысленно, все равно не поймет. Иногда ему казалось, что у Вики не хватает в душе каких-то функций.
Не объяснишь, что каждый раз, как видел Вовку, испытывал перед собственным ребенком стыд. Хотелось сказать мальцу, чтобы не думал, что он его не любит, потому не так редко бывал рядом. И что в больнице был с ним не он, а мать. И что уж вовсе, хуже чего не придумаешь, его самого теперь от досады вымораживало, получилось так, что из дому выгнал. Не было этого.