— Скажите ему, что я согласен, — хоть я и склонялся к этой мысли, но именно сейчас принял окончательное решение.
— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — задумчиво проговорил ректор. — Ну что же, я тебя услышал. — И он направился к выходу.
— Николай Васильевич, а что будет с Куницыным? — мой вопрос заставил его остановиться.
— Куницын будет отчислен. За порчу чужого имущества, — ректор поморщился. — Его художества можно снять сейчас только вместе со стеной. Он ещё и своим даром запечатал краску, так что её сейчас не закрасишь, она всё равно будет проступать через любое покрытие.
— А как же быть с его щедрыми пожертвованиями? — я просто не мог удержаться, чтобы не подколоть ректора. Ведь его преступление против меня было более существенным. Тут не глаз подбитый, тут, можно сказать, судьба была на кону. И то его только пожурили. Сейчас же тупая картинка стала причиной отчисления.
— Я могу простить многое, но не вот это, — ответил Николай Васильевич и указал на свой подбитый глаз. — Тем более, что Куницыны не единственные щедрые дарители. И Академия не развалится без их денег.
И он вышел, хлопнув дверью. Ну, вот и всё. Хорёк довыеживался. И, да, я так и знал, что полной безнаказанности не существует. Всегда нужно чувствовать ту грань, через которую нельзя переступать. Он переступил и поплатился за это. Туда ему и дорога.
— Жень, пошли домой, — Маша отодвинула наполовину пустую чашку. — Главы наших кланов наверняка уже о чём-то договорились и самое время узнать, о чём именно.
— Да, ты права, пойдём, — я соскочил с табурета и бросил монету на стойку. Всё-таки моя невеста кучу сухарей сгрызла. Бармен улыбнулся и сбросил монету куда-то вниз, после чего вернулся к прерванному занятию и продолжил протирать стаканы.
Мы же направились домой, и я, если честно, заметно нервничал, как и Маша. Вряд ли что-то могло пойти не так, но, чем чёрт не шутит.
Я лежал на диване в гостиной нашего дома в Ямске и не спеша распечатывал конверт. Мы вернулись с изнанки позавчера, и дед не торопился отправляться в поместье, потому что нас с Машей решили поженить до возвращения на учёбу. Мол, вас всё равно не удержишь друг от друга. Главам уважаемых кланов торчать на изнанке некогда, чтобы караулить молодежь. А позориться или, не дай все боги разом доказывать неверующим, что гипотетический ребёнок родился сильно недоношенным, ни дед, ни Соколов намеренны не были. Так что, на спецкурс к Медведеву я пойду уже женатым. Не знаю, хорошо это ли плохо. Может, он меня и не возьмёт теперь. Переживать сильно не буду, это точно. Хотя, кому я вру? Буду переживать, ещё как буду. Только вот поделать ничего с этим нельзя — сам виноват, никто меня ничем не опаивал и с Машей спать не заставлял. Да я и не жалею.