Взвизгнув, мальчик пригнулся, и поднырнув под руку гуркха, изо всех сил припустил в сторону дороги, ведущей в деревню. Но…

… тяжёлый кривой клинок вонзился ему в спину, перебивая позвоночник.

— Де… — прохрипел ребёнок, и синие глаза его навсегда угасли, запорошённые пылью Африки. Подошедший непалец, поставив ему на спину ногу, с лёгкостью выдернул клинок, и тщательно обтерев об одежду убитого, спрятал в ножны, не забывая зорко поглядывать по сторонам.

Гуркхи, дождавшись командира-британца, выстроились в боевой порядок и поспешили вперёд. Несколько минут бега, несколько поворотов извилистой дороги…

… и зазвучали первые выстрелы.

Увы, но русские переселенцы пусть и прошли начальную военную подготовку, но вот ветеранов прошедшей войны среди них не нашлось. Предлагали, но… мужики решили жить своим умом. Бывает. Заставлять их не стали.

Опыт же отставного унтер-офицера, считавшегося у них за старшего, оказался совсем не к месту. Служакой тот был старым, с поседевшими на службе мудями, вот только опыт многолетней службы в провинциальном гарнизоне не совсем то, что нужно для Фронтира! Скорее даже — наоборот…

Так что даже ружья, совершенно исправные и отменно вычищенные, были составлены…

… в пирамиды, и находились аккурат между наступающими гуркхами и мужиками, занимающимися дорожными работами на благо общины. Всего оружия под рукой — два револьвера на поясах у молодых парняг, привешенных скорее для пущей важности и желания пофорсить перед девками.

Один из них, чорт знает как, но успел выхватить револьвер…

… и тут же упал с пулей в груди, хрипя и булькая кровью, страшно суча ногами и отходя посреди растерявшихся односельчан. Его товарищу тяжёлая винтовочная пуля снесла полчерепа, брызнув кровью и мозгами на стоящего рядом отца.

Единый миг…

… и растерянный, перепуганный немолодой мужик, только что стоявший с ужасом в помертвелых глазах, метнул топор, и что характерно…

… попал! Пусть обухом, но низкорослому монголоидному крепышу хватило, и череп гуркха раскололся ничуть не хуже, чем от винтовочной пули! Хрясь… и мозги наружу.

— А-а! — как в руках того мужика оказалась мотыга, было решительно непонятно, но вот он уже бежит на гуркхов, не помнящий себя берсерк из Центрального Нечерноземья.

— Jai Mahakali, Ayo Gorkhali[xxvii]! — заорали в ответ десятки глоток.

… и один из стоящих впереди солдат, выдернув из ножен огромный кривой нож, прыгнул навстречу мужику. Остальные гуркхи, что характерно, стояли! Поединок. Короткая сшибка…

… и кукри разрубил мужику грудную клетку — так, что сахарно блеснули разрубленные рёбра, тут же окрасившись кровью. А мотыга всё равно опустилась на голову гуркха, дробя кости в крошево, и ещё, ещё… пока другие солдаты исступлённо рубили ножами уже мёртвого по сути человека.