Самое вкусное, зная характер дяди Фимы как свой, я оставил на потом. Ковыряя ложечкой пирожное, делаю заодно мозги своему почти родственнику, рассказывая ему о долине, но разумеется…

… без подробностей! Зачем ему знать о том, что с моей точки зрения это идеальная авиабаза.

— … если не вглядываться слишком пристально, — прямо на льняной салфетке набрасываю схематично-лубочное изображение Кимберли, выделяя геологически-правильные моменты. Бляйшман замирает, разглядывая моё творчество, а я тем временем, взяв другую салфетку, рисую свою долину, то бишь авиабазу, выделяя схожие элементы.

— Это… — сипит он, подняв на меня глаза.

— Козырь, — улыбаюсь ему во все шестьдесят четыре.

— И что… кхе! В самом деле⁈ — голос дяди Фимы срывается, и он, кажется, пытается забороть меня гипнозом.

— А это… — делаю паузу, — пока что только предположение! Ведутся геологические изыскания и…

— … ты понимаешь, что пока, — наклонившись вперёд, я голосом выделяю это слово, — тайна стратегического уровня?

— Пока? — он зеркалит мою акулью ухмылку, и даже его не слишком здоровые зубы на миг белеют и заостряются, — Вот это хуцпа!

Бляйшману не надо объяснять, что не суть важно, имеет ли моя долина реальное геологическое сходство с Кимберли, и есть ли там алмазы в принципе. Главное, что при нужной подаче да в нужное время…

… эта информация может обрушить рынок! И цимес в том, что сделать это можно будет не один раз.

А пока, помимо всего финансового прочего, это замечательный отвлекающий маневр, объясняющий секретность вокруг проекта, привлечение туда самых близких друзей, перемещение техники и прочее. Да, лучше бы сохранить до поры в тайне само существование авиабазы…

… но по ряду причин это или вовсе невозможно, или, в силу избыточной секретности, замедляет проект в разы. А пока — так…

— Шломо… — торжественно сказал дядя Фима, и глаза его сияли, подобно брульянтам на свету, — я вижу, ты таки сын нашего народа! Нет-нет! Не спорь! Могу я помечтать в приятную сторону⁈ У тибе есть план победить врага до битвы, и это таки может сработать!

— Это наша кровь! — он схватил мою руку и прижал к своей груди так, что её дебелость и волосатость я ощутил даже через рубаху, — Ты слышишь, как бьётся почти родное тибе сердцэ⁈

— Шломо, — он всхлипнул и высморкался, отпустив наконец мою руку, — Это так по-нашему! Зачем воевать, когда можно сделать так, шо врагам будет не до тибе!

— Ну… — вздоху моему могла бы позавидовать рожающая корова, — повоевать всё-таки придётся!

— Таки да, — с горечью согласился премьер Иудеи, — Нет, ну поцы же! У нас тут бизнес, а они с войной!