Я наблюдал за работой Таага тоже частично с интересом, но большей частью с содроганием. Было невыносимо видеть собственное тело, усеянное огромным количеством ужасных глубоких ран и смотреть на возникновение новых во всех возможных ракурсах, даруемых четырьмя зеркалами. К счастью, я имел возможность уйти оттуда, а вместо меня отдувался Склаве. Операция проходила безо всяких наркозов, но мой верный автопилот умудрялся стоически игнорировать боль, впрочем, некоторые техники Лексны отключали и нервные окончания, так что сильных мучений тело испытывать было не должно. Вновь мелькал манипулятор, хватал со стола новые проволочки, узловые артефакты и корректирующие блоки, а педипальпы продолжали размещать их по местам, следуя одному Таагу ведомому порядку. Не прошло и десятка минут, и столик почти что опустел.
Напоследок Тааг зашёл ко мне спереди, вытянулся ещё выше и заглянул в лицо. Я увидел на облачном «экране» его голову крупным планом, и, скажу честно, с этого ракурса вид заострённых жал и противоестественно двигающихся щупалец напоминал какой-то кошмар. Педипальпы потянулись и приблизились к моему левому глазу. Периферийным зрением я мог видеть зеркало, в котором Тааг издевался над моим отражением, оттягивая нижнее и верхнее веко. Ниточки подчелюстных щупалец тонкими червями скользнули мне в глазницу и через мгновение часть экрана изменилась, окрасившись в алый цвет. В зеркале я видел, как Тааг извлекает глазное яблоко и протягивает его Лексне, которая опускает его в стеклянный сосуд с толстым металлическим дном, тут же окутавшийся голубоватым свечением стазиса.
Не теряя времени, Тааг схватил со столика последний предмет — стеклянный глаз, по размеру и форме полностью напоминающий человеческий. Вновь замелькали нити, но, к счастью, я ничего не видел, лишь ощущал приходящий через божественную реликвию поток знаний. Понимал, что Тааг вытягивает глазные мышцы и прикрепляет к искусственному глазу, занимается подсоединением глазного нерва, а уж затем и заталкивает глаз обратно в глазницу. Потом Тааг стал быстро-быстро касаться нитями моих ран, подавая энергию в артефакты и задействовав процедуру активации. Проволочки зашевелились, словно черви или даже омерзительные глисты, и сомкнулись друг с другом. Напоследок Тааг сунул передний манипулятор в рану на животе и подал внутрь элир. Проволочки в ранах засветились тёплым жёлтым светом, превращая моё тело в какую-то гирлянду, и погасли.
Закончив, Тааг отбежал чуть назад и замер, приглашая Лексну. Та подошла ко мне, глянула с нескрываемым сочувствием и начала водить над моими разрезами ладонью, время вот времени смыкая края пальцами другой руки. Там, где проходила её рука, оставалась лишь чистая кожа, словно пару секунд назад тут не было никаких ран. Ей понадобилось немало времени, чтобы обработать все разрезы. Напоследок она занялась теми, что проходили по шее, поднимались за ухо и заканчивались неподалёку от глазницы. Закончив, Лексна вновь начала поглаживать моё тело руками, заново запуская кровоток.