Я не видел ни его лица, ни глаз, но понял, что Тана сейчас широко и довольно улыбается.
— Да, одна есть. Придётся, конечно, ещё чуть побегать, но, думаю, оно того стоит! Угадай, какое самое защищённое место на острове?
— Дворец? — спросил я. — Но мы же его уже разгра… Ох! Тана, ты либо самый умный, либо самый безумный крецаш, изо всех, которых я когда-либо встречал в жизни!
— Вот кто бы говорил, — хохотнул Ксандаш. — Но да, Тана, ты безумен! Я в деле!
— Мирена, Кенира?
— Я за, — сказала Мирена.
— Ули, не трать время, ты сам знаешь, что уже всё решили, — фыркнула Кенира.
И мы все вместе повернули головы в одну сторону — там, где совсем неподалёку, в каких-то четырёх сотнях ярдов от взлётной площадки, возвышалась громадина главного хранилища Центрального Банка Королевства Сориниз.
★☆★☆★
• «вишенкой на этих взбитых сливках» — die Kirsche auf dem Sahnehäubchen, у немцев вишенка на торте (die Kirsche auf der Torte) бывает не так часто, в основном используется либо вишенка на шапке из взбитых сливок, либо вообще просто шапка из взбитых сливок (das Sahnehäubchen). Выражение «последний штрих» или в данном случае «последняя полировка» (letzter Schliff) тоже в ходу.
Среди утренней тишины, едва только первые лучи солнца начали проникать сквозь покрывало ночной тьмы, а предрассветную тишину стали оживлять первые звуки утренних птиц, на острове Огенраэ возникла необычная суета. Обычно в это время начинали открываться ворота пропускных пунктов, впуская телеги и омни, нагруженные припасами для дворца, и приходить наёмные работники. Но сейчас через все три моста, вышибив запертые врата, на остров вторгалась целая армия. Но замыслили солдаты явно не мятеж. Они, выжимая всё возможное из силовых приводов штурмовых доспехов и боевых големов, спешили на перехват пяти таинственных фигур в тёмных кожаных костюмах и чёрных трикотажных шапочках на головах.
Три беглеца передвигались почти что налегке — лишь у одного, высокого громилы с широкими плечами, за спиной имелся рюкзак, в котором, судя по натяжению лямок лежало что-то тяжёлое. Четвёртый, почти не уступающий громиле ни в росте, ни в телосложении, тащил на спине пятого — судя по меньшим габаритам тела, либо женщину, либо подростка.
Пятёрка бежала сквозь прекрасный парк, но даже не пыталась воспользоваться дорожками из разноцветного камня — они двигались по прямой, не разбирая, где газоны, а где клумбы, проламываясь сквозь кусты или завесы плетущихся растений, варварски разрубая их на бегу светящимися клинками мечей. Рядом с пятёркой, невероятно быстро перебирая лапками и совершая длинные прыжки, бежал шестой член компании — огромный паук, металлический блеск корпуса которого выдавал в нём голема особо сложного исполнения.