Ксандаш и Хартан, действительно стоявшие, навострив уши, поспешно вышли.

— Алира, если тебе не надо заряжать голема, тогда и ты, наверное, иди. Зрелище будет не самым приятным, поверь. И когда речь идёт о родном человеке, всегда очень тяжело.

— Ты права, — ответила Кенира. — Но осталось сделать ещё кое-что.

Она вытянула руку и в воздухе возникло ростовое зеркало. Кенира быстро его подхватила, не давая упасть и аккуратно поставила на пол. После этого она распечатала ещё три зеркала и расставила их по углам операционной.

— Ули, ну как? — спросила она.

Я покрутил головой. Угол был неплохим, стоя ровно в центре, я мог, лишь слегка переведя взгляд, видеть себя не только спереди, но и с боков, и со спины.

— Хорошо, только доверни заднее левое зеркало немного правее. Ещё чуть-чуть. Да, вот так.

Я начал раздеваться. Снятые вещи я клал на сдвинутый к стене операционный стол. Наконец, оставшись полностью голым, я вернулся на позицию между зеркалами. Было очень неудобно стоять в таком виде перед женой друга, особенно учитывая, что мы вытворяли во снах с её сестрой-близнецом, но в данный момент она являлась врачом, так что я отбросил стыдливость. Кенира заговорщицки улыбнулась и вышла из операционной.

— Ули, учти, — предупредила Лексна, — ты не человек… Ну то есть, ты, конечно, человек, но физиологически ближе к животному, примату или свинье. В университете ветеринарные практики мы проводили именно на свиньях. Так вот, остановить кровоток я смогу лишь на короткое время, не более чем на час, дальше начнутся нехорошие изменения. Лучше рассчитывай на семьдесят-восемьдесят минут.

Я молча кивнул. Тут не требовалось держать в голове огромные массивы данных, все подсчёты я сделал заранее. Так что я воспользовался Правом госпожи Ирулин и нырнул в сон. Тут, вызвав Склаве и отдав ему необходимые директивы, я рухнул в кресло, возникшее прямо из облаков, и уставился огромный экран, показывающий текущий вид из глаз.

Тааг, неподвижно стоящий в углу комнаты, шевельнулся, подбежал к моему стоящему вертикально телу и застыл. Заработал его проектор и на моей коже появились подсвеченные области. Лексна кивнула, подошла ко мне и начала водить по этим местам руками. Со стороны это выглядело как поглаживания или даже ласки, так что я порадовался, что нахожусь сейчас здесь, а меня заменяет мой бесстрастный заместитель, неспособный реагировать, и не испытывающий возбуждения. Лексна помахала рукой, показывая, что всё готово, а потом подошла к столику на колёсиках и вытянула руку. Разложенные на столике предметы засветились слабым фиолетовым сиянием, которое вскоре погасло. Лексна повернулась к Таагу. Он комично встал на четыре задние лапы и вытянул вперёд все манипуляторы и щупальца, включая нити из-под челюсти и длинные щупы из-под кожуха. Голема тоже окутал фиолетовый свет. Прошло несколько секунд, Тааг подбежал ко мне и дотронулся нитью отладочного щупальца к моему животу. Кожа разошлась, словно кусок зальца под острым ножом, глубокий разрез появился под диафрагмой. Вытянулся манипулятор, ухватил со столика кристалл накопителя, того самого, который когда-то стоял внутри самого Таага, и всунул его внутрь раны. Передняя лапа вытянулась на полную длину, расплелась на волокна, подхватила со столика пучок тонких едва видимых проволочек и поднесла поближе. Заработали педипальпы, с умопомрачительной скоростью выхватывая проволочки и вставляя в раны. Вновь мелькнули нити и начали создавать на моей коже целую сеть длинных тонких надрезов. Несмотря на глубину рассечения, наружу не выступило ни капли крови — техники Лексны действовали превосходно. Она сама стояла, сложив руки на груди, и с интересом смотрела на происходящее.