Напротив двери был припаркован до боли знакомый мобиль: Настенька Боголюбова приехала в гости к деду за напутствием. Ну пускай, пускай. Мне эта девица без надобности. Заберу гогглы — и обратно. Столько дел впереди! И мобиль подготовить, и вещи собрать: все-таки на четыре дня из дома уезжаю.

Я толкнул дверь и под звон колокольчика вошел в лавку. Наученный опытом, задержался у входа в ожидании, пока глаза привыкнут к обыкновенно царящему внутри полумраку. Тот же самый молодой человек, все так же скучавший с книгой за прилавком, нынче оказался более расторопен и приветлив: наверное, получил изрядную взбучку от своего хозяина. В отличие от прошлого раза, он даже соизволил узнать меня:

— Здравствуйте, господин Стриженов. Чего изволите?

Я изволил получить из ремонта свои очки.

— Одну минуту, я осведомлюсь у господина Шнидта на сей счет, — выпалил клерк и тут же исчез за занавесью.

Вернулся он буквально через минуту.

— Господин Стриженов, ваши гогглы отремонтированы, но Альфред Карлович хочет прежде побеседовать с вами. Пройдите, пожалуйста, со мной.

Молодой человек привел меня в небольшую комнату позади торгового зала. Обставлена она была скромно: стол, кресла, небольшой диван. Явно нейтральное место, специально устроенное для переговоров. Впрочем, судя по давешней репутации Вольдемара Стриженова, и это уже большой прогресс.

Шнидт ждал меня в кресле сбоку от стола. На столе же, сервированном для кофе, лежали мои очки.

— Добрый день, Альфред Карлович, — учтиво поздоровался я.

— Добрый, добрый, Владимир Антонович. Присаживайтесь. Желаете кофия?

— С удовольствием.

— Тогда, будьте добры, налейте себе самостоятельно. Сливки, сахар — по вашему вкусу.

Я наполнил из кофейника малюсенькую чашечку, добавил немного сахара и присел в соседнее с хозяйским кресло.

— Ваши гогглы, — кивнул Шнидт на стол. — Знатно вы их приложили.

— Увы, да. И хочу вам сказать спасибо: по сути, гогглы вашей работы меня спасли.

Я взял отремонтированные очки, покрутил в руках. Внутренняя поверхность левого стакана была ровной и гладкой. Никаких следов повреждений. Да и сами гогглы выглядели как новые. Словно прочтя мои мысли, мастер извлек из кармана латунный стаканчик.

— Оправу пришлось частично заменить. Вот, полюбуйтесь.

Я принял из его рук блестящий цилиндрик. Да, это был именно мой: вот и свинцовая борозда на месте.

— Знаете, что это такое? — спросил Шнидт.

— Разумеется, — пожал я плечами. — След от пули.

— Вы так легко об этом говорите! — возмутился мастер.

— А что сейчас-то волноваться? Пуля цели не достигла, все обошлось.