— Так им и надо, — прошептала она в тишину.

Её голос был каким-то чужим.

— Животные.

Женщина нашла под сиденьем бутылку с тёплой водой и затхлую тряпку. Кое-как оттёрла лицо. Кровь Усатого въелась в кожу, но ей было всё равно. Затем она проверила топливо. Половина бака. Этого хватит километров на триста.

Тереза снова завела мотор. Ей нужно было на юг. К границе. Там, где, по слухам, ещё существовал закон. Или хотя бы еда.

Женщина ехала всю ночь. Пейзаж за окном менялся. Холмы и остатки атлантического леса сменились равнинами и редкими рощами араукарий, бразильских сосен с плоскими кронами, похожими на зонтики. Становилось холоднее. Печка в машине работала плохо, и Тереза куталась в найденную на заднем сиденье промасленную куртку.

Она проезжала мимо брошенных городов. Понта-Гросса была темным пятном на горизонте, откуда тянуло гарью. Она не стала заезжать туда. Большие города пугали её теперь больше, чем дикие звери. Там обитали банды, там были болезни.

К утру топливо оказалось на исходе. Тереза въехала в небольшой промышленный городок Униан-да-Витория, стоящий на реке Игуасу. Это был важный железнодорожный узел.

Она бросила заглохший пикап на въезде и пошла пешком, прячась в тени зданий. Город казался вымершим, но, подойдя к железнодорожной станции, она услышала шум. Гул. Голоса тысяч людей.

Мэй поднялась на насыпь и замерла. Внизу, на путях, стоял состав. Бесконечно длинный, собранный из всего, что могло катиться по рельсам. Товарные вагоны для скота, платформы с натянутыми тентами, старые пассажирские вагоны 60-х годов. В голове состава пыхтел огромный, чёрный паровоз, музейный экспонат, возвращённый к жизни, так как дизеля не было, а угля и дров хватало.

Вокруг поезда было море людей. Беженцы. С узлами, с детьми, замотанные в тряпье. Они все штурмовали вагоны, лезли на крыши, висели на подножках.

Тереза спустилась в толпу. Здесь никто не обращал на неё внимания. Все были такими же грязными и отчаявшимися. Запахи немытых тел, испражнений и угольного дыма смешивались в удушающий коктейль.

Она протолкалась к женщине, которая сидела на своём чемодане, прижимая к груди младенца. Та выглядела интеллигентно, несмотря на лохмотья. На носу уцелели очки в тонкой оправе.

— Куда? — спросила Тереза, хватая её за плечо. — Куда идёт этот поезд?

Женщина подняла усталые глаза.

— На юг. К границе. В Уругваяну.

— Уругваяна? — переспросила Тереза.

Она помнила карту. Это город на самом юге Бразилии, на границе с Аргентиной. Мост через реку Уругвай. Ворота в надежду.

— Говорят, аргентинцы пускают, — прошептала женщина с робкой надеждой. — Говорят, там есть лагеря ООН. Еда. Врачи.