Бесконечные трущобы сменились промзонами. Склады, заводы, всё стояло мертвым. На крышах логистических центров виднелись надписи белой краской: «SOS», «HELP», «NO FOOD». Никто не прилетит. Никто не поможет.

Потом потянулись пригороды. Дороги внизу были забиты. Шоссе Режис Биттанкур, ведущее на юг, представляло собой одну сплошную стальную змею из брошенных, заржавевших автомобилей. Тысячи машин. Грузовики, автобусы, легковушки. Они стояли бампер к бамперу. Люди жили в этих машинах, создавая целые города на колесах.

— Мы идём на Куритибу, — прозвучал голос пилота в наушниках. — Расчетное время подлета, два часа тридцать минут. Там у нас схрон на заброшенном аэродроме Бакакери. Заправимся и двинем к границе.

Кевин Соммерс снял наушники, откинулся в кресле и по-хозяйски положил руку на колено одной из своих новых пассий, Тиффани. Девушка нервно улыбнулась, положив голову ему на плечо.

Тереза отвернулась. Её тошнило от них. От Кевина, возомнившего себя королём пепла. От этих дур, которые думали, что спаслись. От самой себя, потому что она знала, она ничем не лучше. Она такая же шлюха, продавшая совесть за место в этом вертолете. Разница лишь в том, что она знает цену этой сделки, а они нет.

— Маршрут, — пробормотала она себе под нос, глядя на карту на коленях.

План был безумным, но единственно возможным. Сан-Паулу — Куритиба (400 км). Дозаправка из заранее припрятанных бочек. Рискованно. Аэродром может быть занят.

Куритиба — Порту-Алегри (ещё 550 км). Там, говорят, климат получше и власть военных крепче. Оттуда, бросок через границу в Уругвай или Аргентину. В Буэнос-Айресе, по слухам, сохранилось подобие цивилизации. Аргентина меньше пострадала от радиоактивных осадков благодаря ветрам с Антарктики. Там была еда. Там были коровы. Там была надежда.

Вертолет летел над джунглями атлантического леса. Зелень внизу казалась серой из-за слоя пепла. Природа тоже умирала. Листья опадали не по сезону. Деревья стояли голыми.

— Эй, Тереза, — заставил вздрогнуть голос Соммерса.

Она повернула голову. Кевин смотрел на неё с той самой ухмылкой, от которой ей хотелось принять душ из кислоты.

— Не кисни. Аргентина тебе понравится. Говорят, там лучшее мясо в мире. И вино. Откроем там новую студию. Будешь вещать для пастухов.

Девицы захихикали.

— Иди к чёрту, Кевин, — спокойно ответила Тереза Мэй.

Соммерс рассмеялся.

— Вот это мне в тебе и нравится, детка. Зубы. Ты не такая, как эти… амёбы. Ты выживешь.

Он отвернулся, потеряв к ней интерес.

Вертолет монотонно рубил лопастями густой, влажный воздух. Внизу, среди серых холмов, мелькнула река Рибейра. Вода в ней оказалась коричневой.