— Соседка. Кажется, — добавил не очень уверенно, — машину её вижу на парковке, а на каком этаже живет и как звать — понятия не имею, — пожал плечом и, легко обхватив Владу за талию, увлек за собой в сторону лифта.

В лифт они вошли с девицей одновременно. Та сначала нажала на кнопку с цифрой пять и только потом спросила:

— А вам на какой?

— На последний.

Девица кивнула, нажала на кнопку и вдруг надула большой розовый пузырь из жвачки.

Влада, увидев это, передумала что-то говорить молодой нахалке. Та вышла из лифта и походкой “от бедра” двинулась в сторону своей двери, а лифт плавно закрыл двери и повез их выше.

На нужном этаже они вышли, и женщина огляделась — чистый холл, искусственные цветы в вазах, пахнет дорогим ароматизатором.

Влада не удивлялась, лишь констатировала увиденное — да и какое удивление? Элитный комплекс.

На площадке было всего две квартиры. Костя шагнул вправо, открыл нижний замок, распахнул дверь и сделал приглашающий жест:

— Проходи.

Влада зашла, огляделась в прихожей — только обувь и одежда Кости, на полочке у зеркала машинка Славика — она знала, что сын забыл её у отца.

— Я помогу, — шагнул за спину, подхватил шубку, убрал в шкаф, поставил перед ней тапочки. Судя по большому размеру, свои, правда, совсем новые. — Извини, других нет. У меня здесь теплые полы, не хочешь, можешь не обувать.

Она сняла сапоги, не раздумывая, всунула ноги в его тапки и замерла, не зная, куда идти.

— Кофе? Или всё-таки пообедаем? У меня приходящая домработница, она же и готовит. Там со вчерашнего ещё что-то должно было остаться.

Влада прошла следом за бывшим мужем в гостиную, объединенную с кухней, и резко замерла.

Типичное мужское жилье — строго, лаконично, без лишних деталей. Но что-то было не так. Ее взгляд сразу же выхватил из полумрака кухонной столешницы, слабо освещенной точечной подсветкой, россыпь баночек с таблетками.

Таблетки? У Кости?

Он никогда не жаловался на здоровье, терпел даже мигрени, отмахиваясь: «Само пройдет». А тут — целая аптека. Разные упаковки, незнакомые названия, некоторые с предупреждающими наклейками.

Почему у него столько лекарств?

Ноги сами понесли ее к кухне. Пальцы скользнули по холодному пластику баночек, словно нащупывая разгадку. Надписи сливались перед глазами, но каждая буква впивалась в сознание, будто шипящее предупреждение.

Что-то не так.

Где-то в глубине зашевелился холодный ком тревоги, подкатил к горлу. Она не знала этих препаратов, но инстинкт кричал — здесь кроется опасность.

Почему он скрывал? Почему их так много? Что с ним происходит?