- Господи, помоги! Пожалуйста, выручи нас… Ведь не за себя же прошу, за воинов православных… Чтобы нашим помочь! Господи, не остави нас, Господи! Спаси и сохрани!
Сзади гремит третий залп, обрывая страстную мольбу, идущую из глубины души… Меня спасает то, что пегий скакун нырнул в какую-то промоину; пули вновь режут пшеничные колосья – а впереди раздается чей-то отчаянный, болезненный вскрик.
И тотчас, следом – голос урядника:
- За мной! Заворачивай к дороге!
Группа послушно меняет направление, забирая влево – вслед за Мелиховым. И маневр сей, кажется, остался немцами незамечен – потому как с новым залпом пули режут пшеницу уже чуть в стороне.
Или все-таки расстояние стало чересчур велико для точного огня?
- Давай! Пятый выстрел им остался! Затем будут перезаряжаться…
Пятого залпа, однако, так и не последовало. Слышать грохот выстрелов за спиной было страшно – безумно страшно! Каждое мгновение мне казалось, что именно сейчас новая пуля рванет тело – с той дикой, обжигающей болью, что мне уже довелось прочуять… Однако молчание противника оказалось даже страшнее – и я невольно обернулся.
Успев заметить, что немцы порысили вслед за нами – прямо через поле…
* Тевтонский орден был вынужден признать себя вассалом Польского королевства по второму Торуньскому договору от 1466 года. А в 1525 году орден прекратил свое физическое существование в Пруссии – земли его были секуляризованы герцогством Прусским, все также польским вассалом… Добились независимости пруссаки лишь в 1657 году – и это есть неочевидный, побочный результат тяжелой для Речи Посполитой войны с запорожскими казаками и Московским царством.
…Время, как это часто бывает в минуты наивысшего душевного, морального напряжения, вновь изменило свой ход – я его просто не ощущаю. Лишь участки возделанных полей вдруг сменяются черными пашнями – а дорога петляет промеж холмов, ложбин и частых посадок… Кони рысят из последних сил, на губах моего скакуна уже выступила пена – и что самое страшное, немцы нас настигают.
Сколько мы успели пройти? Версты три – а может, и все четыре. Фрицы изредка бьют залпами со спины – но я регулярно оборачиваюсь назад и успеваю заметить, когда враг замирает, выравнивая ряды. При этом золдаты первой линии натягивают поводья на руки, перехватывая карабины, и старательно целятся… Все это дает нам несколько лишних секунд форы – мы ускоряемся, и я резко кричу: «влево!» или «вправо!», в зависимости от того, где свободней.
Все дело в том, что движущуюся боком к стрелку цель попасть куда сложнее, чем во «фронтальную мишень». В случае с последней нужно лишь правильно рассчитать расстояние – опытные бойцы с развитым глазомером определяют его на глаз, молодые же могут рассчитать по высоте прицельной «мушки». По крайней мере, с трехлинейкой «Мосина»… Так, если враг равен ее «мушке» – то до него около пятисот метров, если в два раза выше, то двести пятьдесят. Если, наоборот, в два раза меньше – то уже весь километр…